Она удивилась самой себе, насколько хладнокровной и расчетливой оставалась при этой мысли. В глубине души она была твердо уверена в том, что не дойдет до крайности. Возможно, только потому, что она не могла себе это даже представить.
Вот! Снова этот едва слышный стон.
— Эй?..
Нет ответа.
Еще совсем темно. И довольно прохладно. Окурок, который я только что выбросила, — оранжевое сияние на черном фоне. Я шагаю по дорожке из света, которую передо мной расстилает мой фонарик. Собственно говоря, я знаю этот путь наизусть, я найду его и с завязанными глазами. Строение передо мной немного темнее, чем беззвездное небо. Сейчас в подвале должно быть так темно, хоть глаз выколи. У нее должно возникнуть чувство, что она сидит в собственной могиле. А ведь так оно и есть.
Я хотела бы, чтобы у меня было больше времени. Больше времени, чтобы все правильно спланировать. Все обдумать. Было ли ошибкой не являться на допрос к легавым? Нет, я не могла поступить иначе. А если бы они меня арестовали? Риск был слишком велик. Но почему я просто не позвонила и не отменила встречу? Было ли это ошибкой? Не навлекла ли я именно этим на себя подозрение?
Ошибкой было связываться с Сашей. О’кей, после того как Натали рассказала мне, что он нас видел и что у нее случайно вырвалось мое имя, я должна была узнать, представлял ли он для меня угрозу. Но оказалось, что нет. Ни в один из моментов. Он не нашел бы меня и через тысячу лет. Почему тем не менее я решила с ним снова увидеться? Он с самого начала понравился мне. И то, что впервые я увидела его у дома, в котором находился кабинет Йоахима, это имело для меня тоже определенное значение. Но по-настоящему я его захотела только тогда, когда Натали рассказала мне, что он был своего рода ее заступником. Я бы тоже хотела иметь такого заступника. Я могла бы догадаться, что у меня снова ничего не получится. После разочарования с Йоахимом. Да, это была определенно ошибка. Самая большая моя ошибка. Моя единственная ошибка, за которую вина целиком и полностью лежит на мне.
А одна ошибка влечет за собой другие. Прежде всего когда находишься в цейтноте и все должно делаться быстро.
Пожалуй, выкурю-ка я еще одну сигаретку. На это время у меня есть. Пусть черножопая сучка подождет еще несколько минут, это меня не убьет. Да и ее тоже. Ха-ха.
Я бы охотно рассказала Саше обо всем. О себе, о Боге-отце и о Старой Неряхе, а также о том, как все случилось. И о Тристане. И об этом я бы ему охотно рассказала. Прежде всего здесь, на этом месте, где, собственно, все говорит о Тристане. Возможно, я так и сделаю, если у нас останется достаточно времени на это. О Йоахиме я ему ничего не скажу, это останется моей тайной, а вот о девушках расскажу. Я их так ненавидела и все еще продолжаю ненавидеть, по меньшей мере, я ни в чем не раскаиваюсь, но с другой стороны… я осознала это только сейчас… они были в моей жалкой жизни единственными, кто действительно любил меня. И страстно желал. Дерьмо, почему у меня сейчас мурашки бегут по коже?
Я действительно хотела бы быть Тристаном, тем Тристаном, которого они видели во мне, и хотела бы быть в состоянии дать им то, чего они так страстно желали. Хотя… Я же именно это и сделала. Ведь они хотели умереть. Не с самого начала, но потом, после того, как я пробудила в них это желание. Я думаю, что сделала их счастливыми.
Ха-ха!
Не попадаюсь ли я сейчас на удочку своего собственного искусства обольщения?
