Книга Умри тихо, мой ангел, страница 153 – Андреас Гётц

— Я это сказала, так как… хотела, чтобы так оно было. Но в действительности я совершенно безразлична своим родителям. Их абсолютно не волнует, чем я занимаюсь, пока у них не возникают из-за этого трудности. Им было бы удобнее всего, если бы меня вообще не было на белом свете. Для них я всего лишь досадное недоразумение.

Ее верхняя губа задрожала, по щеке скатилась слеза. Затем еще одна.

Как оказалось, было совсем нелегко разговорить человека, который вызывал у тебя только жалость.

— Как я теперь вижу, — сказал он, — до сих пор ты только лгала. Что касается Мирко. И тебя самой. Как я могу и дальше верить хотя бы одному твоему слову?

Быстрым движением она смахнула слезы.

— Ты прав, Саша, — сказала она. — Я снова все испортила. Так мне и надо, что ты меня не хочешь. — Она на несколько секунд уставилась прямо перед собой в пустоту. — Я бы хотела, чтобы Мирко, или кто бы там ни был, отравил не этих девушек, а меня. Это было бы лучше для всех.

— Что за чепуха!

— Почему же? На всем белом свете нет ни одного человека, который хотел бы иметь со мной дело. Ты же тоже не хочешь. Итак, о чем ты говоришь?

Она подошла к своему мотороллеру, а затем остановилась, словно чего-то ждала. Его ответной реакции? Саша не хотел еще раз попасться на ее удочку. Но что, если сейчас она говорила откровенно? Если ее боль, ее слезы и ее отчаяние были искренними? И если она действительно думала о том, чтобы покончить с собой?

— Сделай мне одолжение, Саша, — сказала она в конце концов и посмотрела на него с ледяной холодностью. — Только не приходи на мои похороны.

Она взяла свой шлем с сиденья, где его оставила, и сделала вид, что собирается его надеть. Однако Саша крепко схватил ее за руку. Он не мог позволить ей уйти. Так, как в свое время позволил уйти Натали.

— Прекрати, наконец, такие речи, — сказал он. — И не делай глупостей.

Марайке удостоила его лишь презрительного взгляда.

— Не делай глупостей? Это все, что ты можешь сказать на это? Ты настоящее разочарование, Саша. Хорошо, что теперь я это знаю.

Она вырвала свою руку.

Он был готов взвыть от отчаяния. Словно переживаний за Джой было ему недостаточно, так теперь на его голову свалилась еще Марайке. Возможно, это опять была одна из ее очередных игр. А если нет? Что ему стоит подыграть ей и провести с ней немного времени? Если сейчас он позволит ей уйти и она что-нибудь с собой сделает, он никогда себе этого не простит.

— Подожди, Марайке, — сказал он, — что ты скажешь на это: я пропускаю школу, все равно в голову ничего не лезет, и мы едем ко мне и спокойно поговорим.

— Не заморачивайся, мне не нужна твоя жалость. Она вновь подняла шлем.

— Нет! — крикнул он. — Это не из жалости. Честное слово, нет! Мне интересно с тобой. И будет еще интереснее, если ты будешь наконец до конца честной.

Она вновь опустила шлем и, как ему показалось, раздумывала над его словами.

— О’кей, — затем сказала она. — Но мы поедем не к тебе. Я знаю местечко получше.

— Не возражаю. И где?

— Позволь тебя удивить.

Марайке подняла сиденье своего мотороллера и достала из находившегося там маленького багажника второй шлем. Саша приковал цепью свой велосипед к фонарному столбу, надел шлем и сел к ней на мотороллер. Он надеялся вернуться домой не позднее чем к обеду.