Книга Скопцы. Кровь Сеула, страница 104 – Пё Чанвон

— Почему ты при юноше с таким светлым будущим поливаешь грязью какого-то своего приятеля, которого он даже не знает, а? Тоже мне, профессор. Ну-ка, Мэк, дай-ка взглянуть на тебя! Ну и ну, как ты вырос! Ты же жил вместе с Хэёном, да? Наша первая встреча была довольно яркой – такое не забывается, хе-хе.

Из-под толстого зимнего пальто виднелись черная сутана и белый воротничок – говоривший был католическим священником. И лицо его было знакомо Мэку.

— А, отец Педро, верно? Вот это да, не думал, что снова вас вижу. Как вы поживали, святой отец?

— Точно, наш мистер Ча – священник. Твой младший брат, Хэён, ведь был полицейским? И учеником Хёнсу. Теперь вспомнил. Эй, выходит, все, кроме меня, уже были знакомы с нашим отважным детективом. Но постой-ка, Чонён, как ты сказал – «встреча была довольно яркой»? Что это значит?

— А, да нет. Это я так, пошутил! Шутка!

Отец Педро, в миру Ча Чонён, лукаво подмигнул Мэку.

* * *

Их встреча произошла, когда Мэк учился в третьем классе средней школы. Два отъявленных хулигана – Пэ Санчжу и Но Сантхэ, державшие в страхе весь класс, – на одном из уроков начали приставать к молодой учительнице английского, только-только пришедшей работать в школу, с неприличными вопросами: «Учительница, вы девственница?», «А можно я проверю?», сопровождая это мерзким хихиканьем. Мэк не собирался вмешиваться, но вконец не вытерпел и сказал:

— Эй, прекратите, вы оба!

— Ты что сейчас сказал? Это ты мне?

— Да. Прекратите – не мешайте вести урок.

— Ого, мелюзга, а туда же – хочет перед училкой выслужиться, совсем страх потерял. Такой никчемный, что я даже имени твоего не знаю. А ну-ка, иди-ка сюда.

— После урока поговорим. Сядь на место.

Не успел Мэк договорить, как Пэ Санчжу, словно разъяренный медведь, рванулся к нему. Мэк успел вскочить из-за парты и уклониться от направленного на него удара. Не рассчитавший силу Санчжу повалился на пол вместе с партой Мэка. Тут же поднявшись и выругавшись, он снова попытался съездить Мэку кулаком, но и в этот раз Мэк легко уклонился. В этот момент кто-то сзади схватил его, сковав движения. Третий удар Санчжу пришелся Мэку прямо в грудь. Дыхание перехватило, сознание помутилось от резкой боли. Тогда Мэк что есть силы ударил затылком по лицу тому, кто стоял сзади него, и хоть он смог освободиться, в ту же секунду Санчжу придавил его сверху. Оба рухнули на пол. Натренированный в дзюдо, Санчжу мощной лапищей сжал Мэку шею и начал его душить. Тогда Мэк двумя пальцами ткнул ему прямо в глаза. Санчжу издал крик, подобный звериному, и отпрянул от Мэка. Закрыв лицо ладонями, он продолжал истошно кричать. Рядом с ним по полу катался Но Сантэ, зажимая кровоточащий нос. Внезапно в класс вошли завуч и преподаватель по воспитательной работе. Вероятно, кто-то успел сбегать за ними, а может, они сами пришли на громкие вопли… Санчжу и Сантхэ увезли в больницу, а Мэка повели в учительскую.

Разъяренный преподаватель по воспитательной работе отвесил ему около тридцати пощечин и почти пятьдесят раз ударил палкой. Из носа текла кровь, губа лопнула, во рту в нескольких местах была разодрана слизистая. Кровь от ударов проступила и на ягодицах, и на бедрах. Получая удары один за другим, он то и дело слышал самые обидные ругательства в свой адрес, которые только может услышать ребенок. «Сиротское отродье», «беспородная тварь», «лучше бы ты не рождался вовсе», «мерзкий червяк»… Но все это он мог вынести. Мог стерпеть. Ему приходилось слышать и терпеть подобное со времен начальной школы. Но вдруг он услышал самые страшные для него слова: завтра чтоб был тут вместе со своим опекуном.