Книга Скопцы. Кровь Сеула, страница 105 – Пё Чанвон

— Учитель… простите. А можно вы еще меня побьете, но только опекуна вызывать не будете?

— Ты что, совсем псих, ублюдок? Тебе нравится, когда тебя лупят? Это что еще такое… мазохизм? У тебя что, какая-то извращенная психическая болезнь?

— Дело не в этом. Мой опекун – полицейский. Он сейчас очень занят расследованием…

— Скотина! Думаешь, только полицейские заняты? Я, по-твоему, не занят? А родители тех, кого ты избил и отправил в больницу, – они, значит, не заняты? Их родители занимаются государственными делами куда поважнее, чем какой-то там полицейский чин! Ты хоть знаешь, что отец Но Сантэ – депутат правящей партии? Ах ты, сумасшедший сиротский выродок.

Преподаватель по воспитательной работе, видимо, не до конца выпустил свой гнев – и он снова начал хлестать Мэка по щеке.

— Не смей со мной препираться – и приводи своего опекуна. Исключат тебя или отправят в колонию для несовершеннолетних – он должен об этом знать. Понял?

Мэк молча впился в него взглядом. В ту же секунду преподаватель заметно вздрогнул.

— Пошел вон, щенок. Пошел. С тобой разговаривать – только рот марать.

Мэк развернулся и вышел, не сказав ни слова. Возвращаться в класс не хотелось. Внутри кипели ярость, обида, унижение – и целый клубок чувств, которым он не мог дать названия. Он прошел через школьные ворота и побрел вперед, сам не зная куда. Прохожие при его виде шарахались в стороны – на него было страшно смотреть: все его лицо было в кровоподтеках, щеки опухли, губа была разбита, а в глазах сверкала злая, почти звериная ярость. Мэк шел вперед, думая, что убьет любого, кто только посмеет его задеть или дотронуться. В тот момент ни Хэён, ни судья – никто в мире не имел для него значения.

«Да делайте вы что хотите. Все люди в этом мире – сволочи. Всех убью. А потом и сам сдохну – и ладно. Я все равно сирота без рода и племени. Зачем вообще жить дальше».

У мусорной урны возле автобусной остановки впереди стоял мужчина лет тридцати – сорока и курил. Мэк вдруг внезапно подошел к нему и грубо бросил:

— Дядя, дайте сигарету.

Мужчина несколько секунд молча смотрел на него, затем достал из кармана пачку и протянул Мэку. Тот, не ожидая такой покорности, лишь схватил ее – да так и пошел прочь, держа эту пачку в руке. Тогда мужчина догнал его и окликнул:

— Парниша, а зажигалка-то у тебя есть?

— Н-нет…

— Иди-ка сюда. Не знаю, что у тебя случилось, но давай выкурим по сигаретке вместе.

Они присели на ступеньках в ближайшем переулке. Мэк зажал сигарету в губах, мужчина достал зажигалку и поднес к его лицу, задымив сигарету. Мэк раньше видел, как одноклассники курят в школьном туалете или возле мусорных баков, и, пытаясь им подражать, сделал затяжку. Горло тут же обожгло, а дыхание сперло, так что он резко закашлялся. Из-за этого у него из носа и губы снова пошла кровь.

— Хе-хе, да ты, оказывается, ни разу не курил. А коли уж так – лучше вообще не начинай. От сигарет один вред, никакой пользы.

Когда кашель немного утих, Мэк спросил:

— Тогда зачем вы сами курите, если это так вредно?

— Да надо бы бросить. Но начал еще в старших классах – из любопытства, с друзьями. Вот так и дотянул до сих пор.

— Вы ведь понимаете, что я школьник. Почему тогда разговариваете со мной вежливо? И даже не возмущаетесь, хотя я веду себя по-хамски?