Книга Палач, страница 9 – Юлия Захарова, Виктория Алекс

Процедурная морга была выложена белым кафелем, отчего напоминала гигантскую ванную комнату, если не считать столов с желобами по краям и запаха, который невозможно описать словами. Леонид Шувалов стоял у центрального стола, склонившись над телом, и работал иглой с хирургической точностью. Он был в полном облачении патологоанатома: халат, перчатки, маска на подбородке. Несмотря на жару снаружи, здесь было холодно, и изо рта Леонида шел пар, когда он говорил.

— А, Марина, – кивнул он, не отрываясь от работы. – Вовремя. Я тут как раз собираю его обратно.

«Его» – это Сергей Нефедов. Точнее, то, что от него осталось. Леонид сшивал тело, делая его снова единым целым – половинки аккуратно соединялись толстыми стежками, словно дешевый костюм после неудачной примерки. Марина подошла ближе, стараясь не смотреть на лицо. Борода, залитая запекшейся кровью, сейчас выглядела еще страшнее, чем вчера – в холодном свете морга смерть не казалась загадочной, она была просто смертью. Грязной, некрасивой, окончательной.

— Что я упустила? – спросила Марина, беря со стола распечатку первичного отчета.

Леонид пожал плечами, продолжая шить.

— Ничего нового, если честно. В крови нашли транквилизатор. Тот самый, что используют для обездвиживания свиней перед забоем. Ксилазин, в чистом виде, без примесей. Кто-то хорошо знаком с заводским хозяйством.

— Или просто заглянул в ветеринарную аптечку.

— Или так, – согласился Леонид. – Но есть на самом деле кое-что интересное. Это то, как его резали.

Он отложил иглу, снял перчатки и подошел к Марине с другой стороны стола. Указал пальцем на край разреза, где плоть была не просто рассечена, а буквально изорвана.

— Видите эти замятия? Пила здесь останавливалась. Не один раз, не два. Убийца делал паузы. Резал – останавливался – снова резал.

Марина нахмурилась.

— Зачем?

— Не знаю. Может, хотел продлить процесс. Может, самому было тяжело. А может… – Леонид задумался, – может, он смотрел на лицо жертвы в эти паузы. Наслаждался.

В процедурной повисла тишина. Где-то в соседнем помещении загудел холодильник, и этот звук показался Марине почти неприличным – слишком будничным для такого разговора.

— Кому же так насолил Нефедов? – спросила она скорее себя, чем Леонида. – Чтобы с ним поступили вот так… жестоко.

— Это уже по твоей части, – ответил Леонид, надевая новые перчатки и возвращаясь к шитью. – Я, знаете ли, не знаю, кто, почему и зачем убивает людей. Но я всегда могу сказать, в следствии чего наступила смерть. А здесь – следствие долгое и мучительное. Он был в сознании до самого конца, Марин. До последнего вдоха.

Марина медленно обошла стол, вглядываясь в каждую рану, каждый шов, каждую царапину на мертвой коже. В голове укладывались детали: ксилазин, остановки пилы, обездвиженность, но осознание происходящего. Кто-то хотел, чтобы Нефедов страдал. Не просто умер, а именно страдал. Долго. Мучительно. С пониманием того, что его убивают.

— Леонид, – сказала она, отрывая взгляд от тела, – скинь отчет как можно скорее. Все, что найдешь. Даже то, что покажется неважным.

— Как всегда, в лучшем виде, – кивнул патологоанатом. – К вечеру будет.

Марина кивнула и направилась к выходу. Она вышла в коридор, прошла по нему и толкнула дверь на улицу.