Книга Палач, страница 10 – Юлия Захарова, Виктория Алекс

И сразу же на нее обрушилась жара – тяжелая, влажная, как мокрая простыня. Солнце стояло уже высоко, и асфальт плавился под ногами. Марина прищурилась, вытащила из кармана солнечные очки и надела их. Работать на улице в такую погоду – сущий ад. Даже просто выходить из машины не хотелось.

К счастью, ее новенький внедорожник – подарок Павла на прошлый день рождения – стоял на парковке, прогретый до состояния духовки, но климат-контроль справился с этим за пару минут. Марина села за руль, включила радио на приятной волне – какая-то девушка пела о любви, и салон превратился в настоящий оазис. Кондиционер гнал прохладный воздух, сиденье приятно обнимало спину, и на секунду она позволила себе закрыть глаза и представить, что едет не в участок, а на пляж. Или обратно в постель к Павлу.

Но телефон пиликнул сообщением от Ильи:

«Документы по Нефедову пришли. Жду в участке».

Она вздохнула, открыла глаза и нажала на газ.

Участок встретил ее привычной суетой. Дежурный кивнул, пропуская, молодые оперативники бегали с папками, в углу кто-то громко ругался по телефону. Обычный день. Марина прошла в свой кабинет, который делила с Ильей, и увидела, что напарник уже разложил на столе все необходимое: папку с делом, распечатки, фотографии с места преступления.

— Доброе утро, – сказал Илья, поднимая взгляд от монитора. Он выглядел так, будто не спал всю ночь – под глазами залегли тени, волосы взлохмачены. – Точнее, уже почти день.

— Доброе, – ответила Марина, скидывая сумку на спинку стула. – Что там по Нефедову?

Илья протянул ей толстую папку.

— Поднял все, что у нас было. Негусто, но кое-что есть.

Марина открыла папку. Первыми шли отчеты криминалистов – сухие, казенные фразы, за которыми стояла чья-то чудовищная смерть. Потом фотографии. Она разложила их на столе, потом начала крепить к доске для расследований, которая висела на стене. Каждое фото она рассматривала перед тем, как приколоть – крупный план распила, общий план морозилки, лицо Нефедова (она смотрела на него дольше всего), крюки, пол, пятна.

Илья тем временем рассказывал, не отрываясь от монитора:

— Нефедов поднялся в девяностых. Сперва был в банде, занимался рэкетом. Отсидел – недолго, года три, по малолетке. Когда вышел, стал возить товар из-за границы – барахло, стройматериалы, потом продукты. Скупал точки на рынке. А после скопил денег и выкупил мясокомбинат, который разорился буквально за полгода до того.

— Разорился неожиданно? – уточнила Марина, прикалывая очередное фото.

— Очень неожиданно. Ходят слухи – специально разорили, чтобы толкнуть с молотка по дешевке. Нефедов тогда заплатил копейки за предприятие, которое стоило в десятки раз больше.

Марина кивнула. Старая схема.

— И что дальше?

— А дальше – последние двадцать лет комбинат его отчитывался с хорошей прибылью. Но было несколько громких дел с тендерами. Химичили с госзакупками, но вроде замяли. – Илья наконец повернулся к ней. – Но самый громкий скандал вокруг Нефедова развернулся год назад. Помните историю с детскими садами?

Марина замерла с фотографией в руке.

— Помню.

— Это его завод поставлял мясо в детские сады области. В одном из садов дети потравились. Около тридцати человек тогда пострадало, четверо с летальным исходом. – Илья помолчал. – Дело замяли. Списали на неправильное хранение в местной столовой. Заведующую садом и повара посадили. Но я думаю, тут не обошлось без связей, это очевидно. Нефедов либо хорошо заплатил, либо запугал. Учитывая его прошлое – скорее второе.