Книга Палач, страница 8 – Юлия Захарова, Виктория Алекс

«Кем бы ты ни был, – подумала она о том, кто оставил тело Сергея Нефедова висеть среди свиных туш, – ты монстр. Настоящий монстр. И я тебя найду».

Она закрыла глаза. Охота началась.

Утро еще толком не началось, а летняя жара уже сводила с ума.

Марина шла по коридору морга, и каждый шаг давался ей с трудом – не от усталости, а от липкого, тяжелого воздуха, который, казалось, просачивался даже сюда, в это царство смерти и формалина. Кондиционеры работали на полную, но они лишь гнали по коридору затхлую прохладу, которая не спасала, а только подчеркивала духоту снаружи. За толстыми стенами уже вовсю пылало солнце, и Марина знала: к полудню столбики термометров доползут до сорока, и работать в таком пекле будет невыносимо.

Но сейчас ее голова кипела от совсем другого жара.

Она вспомнила сегодняшнее утро – то самое, которое началось не с кофе и не с будильника. Началось оно с того, что она проснулась от поцелуя в затылок. Павел уже не спал – лежал рядом, поглаживал ее плечо и смотрел на нее так, что у нее внутри все переворачивалось. Она повернулась к нему, еще сонная, и он прошептал:

— Ты вчера так быстро убежала…

— Я извинилась, – ответила она хрипло.

— Этого мало.

И она стала извиняться снова. Долго, старательно, с полной отдачей. В разных позах – пока Вася спал в своей комнате, и мир был только для них двоих. К концу этого долгого разговора Марина была потная, липкая, совершенно без сил – и невероятно, до головокружения довольная. Павел лежал рядом, такой же обессиленный, и улыбался в потолок.

— Я тебя прощаю, – сказал он.

— Очень великодушно.

Она тогда рассмеялась, прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с ее. Все было идеально. Просто идеально.

А потом он спросил.

— Марин… а давай заведем еще одного?

Она замерла. В голове, только что пустой и счастливой, вдруг стало тесно. Слишком тесно.

— Что? – переспросила она, хотя отлично расслышала.

— Ребенка. Вася – он уже большой. Семь лет. Он вчера мне сказал, что хочет братика или сестричку… И я тоже. Я хочу от тебя ребенка. Потому что очень люблю.

Она тоже любила. Очень. Но декрет означал выпасть из работы на год, а то и на два. Оставить дела, которые вела, – кому? Илья хороший напарник, но он не потянет ее уровень. А вернуться потом, когда все изменится, когда новые люди займут ее место, когда она станет «девочкой из декрета» …

И вторые роды… Первые были тяжелыми. Очень. Она до сих пор помнила тот страх – когда что-то пошло не так, когда врачи забегали, закапали капельницы, а она лежала и смотрела в яркий свет операционной и думала, что не увидит Васю.

Она не сказала этого Павлу. Не смогла.

— Я подумаю, – ответила она, отводя взгляд.

Он не настаивал. Просто поцеловал ее в висок и встал готовить завтрак. Но она видела – он огорчился. Это был первый прямой вопрос, но далеко не первый намек. Последние пару месяцев он постоянно говорил о детях, о том, как хорошо, когда в доме шумно, о том, что он всегда мечтал иметь большую семью. Она делала вид, что не замечает. Теперь притворяться больше не получалось.

Нужно было закрывать эту тему. Хотя бы на время.

Даже в прохладном коридоре морга ее мозг начинал закипать от одних только воспоминаний. Марина тряхнула головой, отгоняя мысли, и толкнула двустворчатые двери.