Книга Палач, страница 7 – Юлия Захарова, Виктория Алекс

— Транквилизатор? – Леонид подошел ближе, склонился над указанным местом. Вытащил лупу, посмотрел. Секунд через десять выпрямился. – Я не заметил. Черт возьми, Марина, я не заметил.

Она поежилась – холод пробирал насквозь. Платье было совсем не предназначено для морозильной камеры. Она мысленно поблагодарила Павла за пиджак, хотя и он не сильно спасал.

— Дальше, – сказала она, поворачиваясь к Илье. – На парковке стоит джип. Дорогой, запыленный, с потеками от дождя на стекле. Дождь был прошлой ночью. Если машина там стояла, значит, жертва приехала на ней, но не исключено, что убийца мог привезти на нем Нефедова. Проверьте владельца. Опросите сотрудников – особенно охранников, особенно тех, кто был на смене прошлой ночью. Камеры. Все записи. И найдите стол, на котором его пилили. На нем должны быть следы крови.

— Есть, – кивнул Илья и скрылся за дверью.

Марина направилась к выходу, но на пороге ее окликнул Быков.

— Скворцова.

Она обернулась. Начальник стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нее с тем выражением, которое она знала очень хорошо: смесь уважения и требования беспрекословного подчинения.

— Если мы хотим поговорить, – сказала она, – давайте выйдем отсюда. Иначе у вас будет еще один труп.

На улице, несмотря на сгустившиеся сумерки, было тепло – почти ласково после ледяного ада морозилки. Марина глубоко вдохнула воздух, пахнущий пылью и ржавчиной, и повернулась к Быкову. К ним подошли мэр и начальник полиции.

— Марина Сергеевна, – начал мэр, и его голос дрожал. – Нефедов был… он много сделал для города. Это ужасная трагедия. Мы рассчитываем на вас.

— Я изложу свои соображения, – сказала она четко, без лишних эмоций. – Убийство не спонтанное. Оно планировалось. Орудие – пила для разделки туш, доступная любому сотруднику, но использована она была с определенным навыком. Убийца либо работает на мясокомбинате, либо имеет опыт обращения с таким оборудованием. Жертву обездвижили – значит, убийца боялся сопротивления или криков, либо хотел, чтобы Нефедов страдал осознанно. Я склоняюсь ко второму. Это личное. Очень личное. Казнь, если хотите.

Мужчины переглянулись. Марина замолчала, собираясь с мыслями.

— На сегодня я здесь закончила. Мне нужны записи с камер видеонаблюдения. И найдите стол, на котором его разделывали. Экспертиза должна дать данные по препарату, которым его обездвижили. И по времени смерти – хотя в морозилке это будет сложно.

Быков кивнул.

— На вас большие надежды, Скворцова. Нефедов – важная фигура. Город ждет результатов.

— Город их получит, – ответила Марина.

Она посмотрела на свои туфли, запачканные в какой-то бурой жиже, и вдруг остро, до физической боли ей захотелось оказаться в том гостиничном номере. В джакузи. На шелковых простынях. В объятиях Павла.

Но вместо этого она попрощалась с начальством и поехала домой.

Дома было тихо и тепло. Вася спал в своей кровати, раскинувшись звездочкой. Паша лежал в их спальне, поверх одеяла, в футболке и домашних штанах, и, судя по ровному дыханию, спал уже глубоко.

Марина скинула туфли, прошла в ванную, долго стояла под горячим душем, смывая с себя холод морозилки, запах крови и чужой смерти. Потом надела пижаму, бесшумно скользнула в постель.

Павел, не просыпаясь, потянулся к ней, поцеловал в плечо, обнял – привычно, во сне, и сразу задышал ровнее. А Марина осталась лежать с открытыми глазами, глядя в потолок, где плясали тени от уличных фонарей.