Книга Человек, который умирал семь раз, страница 58 – Ясухико Нисидзава

— Дед сейчас должен быть в старом доме, – прошептал я Маи в ухо. – Очень важно, чтобы они к нему не приближались. Желаю тебе удачи.

— Э-э… Подожди! – Тут Маи заколебалась. – А ты разве не пойдешь со мной, Кю-тян?

— Так будет только хуже. Я в глазах их обоих – ноль без палочки. Скажут: «Вот с таким “защитником” на бой явилась» или что-нибудь в этом роде. – Я испытывал легкое чувство вины за то, что продолжал науськивать Маи, но обратного пути уже не было. – Если ты и вправду хочешь отвоевать Фудзитаку, действуй смелей. Не теряй присутствия духа. Все будет хорошо. Ты получишь свое, Маи-тян. Покажи им, как ты умеешь.

Думаю, вы уже поняли, в чем на этот раз заключалась моя стратегия «редактирования» событий. Я хотел устроить прямую конфронтацию между Руной и Фудзитакой с одной стороны и Маи – с другой. Это позволило бы держать их на расстоянии от старого дома. Если мне удастся изолировать от деда эту троицу, которая могла его убить в, так сказать, «возможном» прошлом, убийства не произойдет.

Конечно, очень маловероятно, что Руна и Фудзитака полностью откажутся от намерений переманить деда на свою сторону. Но если обстоятельства убедят их перенести свой план на следующий день, этого будет достаточно. Получится это или нет, зависело теперь от Маи, от того, сможет ли она свои мысли о Фудзитаке конвертировать в боевой дух и гнев, необходимые для того, чтобы одержать верх в борьбе с противником.

Я оценивал шансы Маи достаточно высоко. Судя по продемонстрированному на прошлом круге бешеному броску через стол, когда она вцепилась в Руну, ее привязанность к Фудзитаке и враждебность к сестре были очень серьезными. И тут я стал свидетелем неожиданной атаки, которую предприняла Маи. Начало получилось очень удачным. Преградив дорогу вышедшей из пристройки парочке, она помахала сережкой перед глазами изумленной Руны. Потом, как я ее учил, нанесла первый удар, заявив, что Фудзитака сережку обронил, а она подобрала, и сунула ее в руку Руне. Инициатива полностью была в руках Маи. Она начала настоящую бомбардировку – выложила все имевшиеся у нее на руках карты, начиная от «Фу-тяна» и кончая тушеным мясом. Руне и Фудтисаке, столкнувшимся с открытием, что Маи знает не только об их отношениях, но и такие подробности, какие, по идее, могли быть известны только им двоим, оставалось только терпеть сыпавшиеся на них удары.

— Бессовестная! – вещала Маи, опьяненная тем, что ей впервые в жизни удалось заставить сестру стушеваться. – Мало того, что вы спелись совершенно недопустимым образом, так вам еще захотелось Edge Up прибрать к рукам. Это уже та-акая наглость! Не получится. Я вам не позволю.

Руна, видимо, испытывала большое унижение – сестра, всегда покорная и безропотная, сейчас шпыняла ее и не давала рта открыть. Брови Руны, привыкшей считать, что красота – ее сила, изогнулись. Глаза сузились от гнева и сделались странно похожими на глаза моей матери. Хотя что тут удивительного? Все-таки она ее родная тетка.

— Думаешь, я буду спрашивать твоего позволения? Как-нибудь обойдусь. Я сама решаю, кого любить и с кем встречаться.

Руна была вне себя от ярости и уже не стеснялась в выражениях. Она извергла целый поток совершенно непечатных непристойностей, вопила, что вольна заниматься теми непотребствами, которые перечислила, и никто не сможет ей этого запретить. Я был потрясен, наблюдая за тем, как стоявшая посреди внутреннего дворика Руна во весь голос распространялась о своих сексуальных предпочтениях. Слова сестры, на которую она привыкла смотреть свысока, по-настоящему задели ее за живое, потому что касались отношений с мужчиной, которого она считала своим.