Книга Человек, который умирал семь раз, страница 33 – Ясухико Нисидзава

Я вдруг почувствовал, что в груди будто шевелится что-то живое, и бегом бросился в туалет. Комок подступил к горлу, и началась такая рвота, что меня вместе с содержимым желудка чуть не вывернуло наизнанку.

После этого почему-то стало еще хуже. Сил вскарабкаться обратно на чердак не было, поэтому я кое-как добрел до кухни и плюхнулся на стул. Все плыло перед глазами как в тумане, и в этот момент на кухне появился Ёсио. Он уже сменил тренировочный костюм на обычную одежду. Послышался его голос:

— Эй, ты что здесь делаешь, Кютаро? Мы уезжаем.

Что, неужели уже время? Преодолевая слабость, я попытался встать, но ноги подогнулись.

— Что с тобой? Ага! Да от тебя несет как от винной бочки. Опять набрался?

Ёсио усмехнулся. В руке он держал корзину с моими вещами. Забрал в раздевалке и принес мне. Пыхтя и потея, я наконец переоделся и, опираясь на плечо Ёсио и пошатываясь, потащился к машине.

У входа в главный дом мы увидели незнакомого мужчину средних лет, одетого в серый костюм. Он держал рожок для обуви, видно, собирался уходить. Я сообразил, что это, наверное, и есть тот самый юрист, о котором говорил дед. На пороге появилась Киёко, которая вышла проводить гостя.

— Большое спасибо, Мунаката-сэнсэй, – сказала она.

Похоже, все время, пока я был в отключке, Мунаката работал с документами. Напряжно у него начался Новый год. На лице его читалось раздражение: то ли он всегда был такой, то ли возмущался тем, что вместо того, чтобы заняться завещанием, его посадили за мелкую рутинную работу.

Я стоял словно в оцепенении, наблюдая, как Мунаката сел в автомобиль и уехал. Ёсио быстро усадил меня на заднее сиденье своей машины, где уже сидела мать, которая тут же сморщилась, видимо, из-за запаха алкоголя. Фудзитака устроился спереди. Последнее, что я запомнил, – это как Ёсио садился за руль.

Не помню, сколько мы ехали. Меня затянуло в сон как в болото.

Помню, я проснулся посреди ночи. Во сколько, не знаю, но было темно, хоть глаз выколи. В горле пересохло. Захотелось встать, выпить воды, но сон одолевал так, что я снова залез под футон и опять уснул.

Через какое-то время проснулся уже окончательно. Через маленькое оконце струился бледный солнечный свет. Часы показывали начало девятого. Я находился на чердаке старого дома усадьбы Футигами. Сначала мне не показалось это странным.

И только спускаясь по лестнице в туалет, я подумал: «Стоп!» Какое сегодня число? Должно быть третье января. Вчера, значит, было второе. Вечером второго мы должны были вернуться домой. Мать, братья и я. Ну да, конечно! Ёсио посадил меня в машину. Я тут же уснул, и как мы приехали домой, не помню. Но второе января в любом случае кончилось.

Значит, я должен был проснуться не в усадьбе Футигами, а в нашем доме. Как же я оказался в старом доме, на чердаке? Мало того, вместо обычной одежды, в которую я переоделся перед отъездом, на мне снова был красный тренировочный костюм. Это могло означать только одно…

— Куда-то пропала красная бумага для оригами, – раздался из кухни голос деда, когда я спустился с чердака. И надо сказать, я ожидал услышать нечто подобное. – Куда она подевалась? Ведь точно была. А теперь красной нет. Остальная есть, а красной нет.

— Вы что-то из нее делали? – Это была тетка Котоно. Она приложила ладонь к щеке и наклонила голову. Так же, как вчера… Или лучше сказать, в день оригинальной версии. – Вчера вечером, имею в виду.