Книга Человек, который умирал семь раз, страница 109 – Ясухико Нисидзава

— По всей вероятности… – Томори на мгновение запнулась, и тут же к ней вернулся ее обычный тон – решительный и спокойный: – Видимо, это как-то связано с состоянием председателя, его симптомами.

— Симптомами? – Я понял, куда она клонит. Это в самом деле просто. Удивительно, что я сам до этого не додумался. – А-а… вот оно что…

— Да. Он не смог составить завещание ни в ночь новогоднего ужина, ни второго января. Повторяющаяся неспособность решить этот вопрос, должно быть, сбила председателя с толку. Утром второго и утром третьего он говорил госпоже президенту и Киёко одно и то же. Сам он не осознавал, что повторяется. А госпожа президент и Киёко, зная о его состоянии, подыгрывали ему, делая вид, что все нормально.

Я вернулся к седьмому кругу, когда тетка Котоно спросила меня, слышал ли я разговор с дедом о красной бумаге, на что я обронил в ответ: «Доводилось». Помню, как немного напряглось ее лицо. У меня это слово вырвалось непроизвольно, мои мысли были о дыре во времени, в то время как тетке в реальности пришлось пройти через этот разговор дважды.

— Но… подожди. Попросив нас не уезжать вечером второго января, дед в самом деле собирался огласить завещание на следующий день, то есть третьего? Как думаешь?

Теперь я вспомнил, о чем говорили тетка Котоно и Киёко в столовой. Тогда тетка спросила, считает ли Киёко, что дед действительно намерен сегодня объявить своего преемника, на что получила ответ: всяко может быть, может, и объявит, хотя, скорее всего, отложит на потом. Был еще дедов дневник. В записи от третьего января, которую я прочел у деда в кабинете (как я и предполагал, в дате была ошибка), сказано: «Все остаются еще на одну ночь, но я решил отложить завещание по крайней мере до четвертого». Иными словами, рано утром третьего, когда еще не рассвело, дед отказался от мысли написать новое завещание. И это естественно. Потому что у него не было нужной бумаги, чтобы провести лотерею, а канцелярские магазины открываются только четвертого января.

— Если он не собирался писать завещание, значит, и объявлять ему было нечего, – продолжил я. – Но он, несмотря на это, почему-то остановил нашу машину и заставил остаться у него еще на одну ночь. Зачем?

Томори наклонила голову и прижала палец к виску, давая понять, что думает. Эта поза придала ей выражение почти детской невинности, редко появлявшееся на ее лице.

— Может, к тому времени председатель отказался от мысли решить вопрос о преемнике самостоятельно. Сначала он думал провести лотерею без красной бумаги, но никак не мог на это решиться – отсутствие полного набора цветов не давало ему покоя. Вспомни, что ты мне говорил. Когда Руна и Фудзитака заявили председателю, что хотят пожениться и унаследовать фамилию Футигами, как он отреагировал? Сказал, что втайне ждал, когда кто-нибудь предложит такую идею. Ведь так?

— То есть дед ждал этого? Надеялся на такое развитие событий?

— Или все проще. – Томори подмигнула с ехидцей. – Он просто хотел подольше побыть в семейном кругу. Хотя бы на денек.

Поначалу я не мог себе представить, что дед, затеявший хитрые интриги, чтобы оставить без работы моего отца и дядю, способен испытывать добрые, благородные чувства к своим родственникам. Но чем дольше я не сводил глаз с улыбающегося лица Томори, тем более правдоподобной казалась мне высказанная ею мысль. Дед старел, тело и дух уже не работали так, как ему хотелось, он становился все более придирчивым и недоверчивым. И в то же самое время в нем росло чувство одиночества. Организованный им подрыв карьеры отца и дяди можно было истолковать как проявление добрых намерений – за этим стояло вовсе не желание поиздеваться над дочерями, а намерение устроить зятьев на работу в свою компанию. Может, закрепив руководящие посты в Edge Up Group за родственниками, он рисовал себе будущее, в котором образуются прочные семейные узы. Пусть не по любви, а хотя бы из-за эгоистичного стремления к более гармоничным отношениям. Может, дело не только в деде, в человеческой природе, в которой заложено противоречие – искать тепло у тех, кому человек неосознанно причиняет боль. Однако сейчас не время рассуждать о том, что было в мыслях моего деда. Надо разбираться с другими вещами.