Книга Человек, который умирал семь раз, страница 112 – Ясухико Нисидзава

— О! Я думаю, так оно и есть, – сказала Томори, не сводя с меня взгляда и улыбаясь доброй улыбкой, как бы говорившей: «Все хорошо. Не стоит так волноваться». – Это ключ к логическому доказательству того, что твои слова – не ложь.

— Ч-что? Подожди! У меня голова идет кругом. Я и без того уже запутался. Предположим, я принял настоящее третье января за второй круг второго января. В таком случае, решив, что последний круг завершился, я бы непременно удивился, когда день пошел еще на один круг. Ну да, конечно, потому что, с моей точки зрения, он выглядел бы лишним. Тогда я бы наконец сообразил, что ошибся с точкой отсчета… Так должно было быть, верно? Я должен был заметить свою ошибку.

— Совершенно верно.

Томори выглядела совершенно невозмутимой. А мне все больше становилось не по себе.

— Но… это значит, что сегодня утром я должен был проснуться в доме деда. Если я не ошибся в подсчете кругов – а я уверен, что не ошибся, – то настоящий финальный круг – сегодня. Но, несмотря на это, я просыпаюсь утром у себя дома. Ты мне звонишь. И мы сидим вдвоем и ужинаем. Выходит, дыра во времени закрылась?

— Да. Послушай, Хисатаро. Я понимаю, что ты запутался и не понимаешь, что происходит. Ты начинаешь сомневаться: а не могло ли так случиться, что количество кругов в дыре впервые в твоей жизни сократилось с девяти до восьми? Не произошли ли изменения в твоем состоянии, в твоей особенности? Есть у тебя такие сомнения?

— Н-да… – Я ухватился за высказанную Томори гипотезу с постыдной готовностью. – Это единственное объяснение, которое приходит в голову.

— Конечно, всякое может быть. Ведь дыра для нас неизученное, непонятное явление. Без четкого представления о том, по каким принципам и правилам она работает, ничего нельзя исключать. Но дело, думаю, не в этом. – Томори взглянула на меня с мягкой укоризной, словно предостерегая от поспешных выводов: – Есть более логичное объяснение, не заставляющее гадать, не уменьшилось ли вдруг количество кругов.

— И что же это за объяснение?

— А ты не знаешь?

— Нет. Но ты ведь должна знать, раз говоришь?

— Когда ты мне обо всем этом рассказывал, мне пришла в голову мысль. Однако сама суть вопроса не позволяет привести доказательства этой идеи. Можно сказать, это не более чем предположение. Но что-то мне подсказывает, что так оно и есть.

— Пусть будет предположение. Расскажи.

— Не вопрос. Но есть одно условие. Сказать?

— Конечно. Пожалуйста.

— Помнишь, что я говорила в самом начале? Ну, что я ошиблась с твоим возрастом, что ты показался мне старше, чем на самом деле? И поэтому подумала – может, тебе это и покажется глупым, – что долго ждать не придется. Пока твое предложение не реализуется.

Мое предложение… Мне потребовалось масса времени, так много, что захотелось дать себе пинка в зад, чтобы понять, что Томори имеет в виду разговор, состоявшийся между нами в галерее около полудня второго января. До меня наконец дошло, что тот разговор не прошел перезагрузку и не был стерт. Иными словами, он оставался в силе.

— Э-э… Значит, ты отвергла Цутию, потому что…

— Мое сердце принадлежит другому? Конечно, и я имела в виду тебя. – Томори хихикнула, как будто находила происходящее между нами забавным. – Пути судеб неисповедимы. Если бы мы не поговорили тогда, второго января, возможно, я более благосклонно отнеслась бы к предложению Цутии стать его женой. Не имею в виду, что согласилась бы. Нет, конечно. Но по крайней мере задумалась. Но третьего января я уже думала только о тебе и предложение Цутии показалось мне таким диким, что я чуть не фыркнула.