Книга Черная Бетти, страница 72 – Уолтер Мосли

Меня спас именно страх смерти в образе этого ножа.

Я поднялся и кое-как поплелся в гостиную. Я что-то искал, не зная толком, что именно. Прошел в следующую дверь и оказался в спальне Терри. Там стояла односпальная койка с тонким белым матрасом в голубую полоску. На полу валялась запятнанная подушка без наволочки и шерстяное одеяло.

Оказывается, я искал одеяло.

Я осторожно накинул его себе на плечо так, чтобы не давить на рукоятку кинжала. Но даже легкое прикосновение вырвало из груди громкий вопль от нестерпимой боли. Чтобы не упасть, я должен был ухватиться за комод. На нем лежала фотография в рамке. Несмотря на ужасную боль и страх смерти, я заметил, что рамка эта такая же, как у Марлона. С фотографией Бетти. Я смотрел на нее, но ничего не мог разобрать, сконцентрировать внимание на запечатленных там лицах.

И я забрал фотографию. И, насколько смог, выпрямился. Вышел к машине, стараясь выглядеть как можно беспечнее, хотя был закутан в одеяло в тридцатиградусную жару.

Правда, теперь жара не имела значения.

Я забрался на водительское сиденье и слегка прислонился к спинке. От этого кинжал вошел еще глубже, а боль заставила меня вскочить.

Рука не слушалась. Только с третьего раза удалось повернуть ключ зажигания.

Мне пришлось готовиться к повороту, когда до перекрестка оставалось еще полквартала. А в каждом квартале меня подстерегала своя ловушка. В одном месте я не заметил двух ребятишек, игравших на улице, и чуть на них не наехал. Пришлось резко тормознуть, отчего я дернулся вперед, а потом назад к спинке сиденья. Вызванная этим боль в плече оказалась такой ослепляющей, что я вынужден был на некоторое время остановить машину и отдышаться на рулевом колесе.

Не знаю, зачем Терри понадобилось шерстяное одеяло в летнюю жару. У меня начиналось головокружение, но я боялся сбросить его с себя, понимая, что если сделаю еще что-нибудь не так, мне крышка.

Полицейская патрульная машина следовала за мной по бульвару Пико на протяжении двух миль. Не понимаю, почему патрули не остановили меня. Я ехал со скоростью примерно двадцать пять миль в час, привалившись к рулевому колесу в каком-то любовном объятии.

Но в районе Ла Бреа полицейские оторвались от меня. Возможно, получили по рации сообщение о настоящем преступлении. Не знаю. Но примерно в это же время я понял, что истекаю кровью и, вероятно, кровотечение слишком сильное. Я сунул руку под одеяло, она вся была в крови. В моей крови.

Нога нажимала на газ неровно. Поэтому машина то ускоряла ход, то снижала. К тому времени, когда я добрался до моего квартала, в ушах звенело вовсю. Я свернул на подъездную дорожку и стал сдавать задом к гаражу, но почему-то вдруг повернул ее налево. Не знаю, почему. Поворота там нет, я повернул самопроизвольно, будто, возвращаясь домой, каждый раз поступал именно так.

Из дома выбежал Джезус, услышавший удар в боковую стену.

— Пойди скажи Физер, чтобы шла в свою комнату, – велел я ему, жестом отсылая в дом. – Иди. И принеси мне мой зеленый пиджак.

Одному Господу известно, зачем мне понадобился зеленый пиджак.

Чтобы вылезти из машины, пришлось передвинуться по переднему сиденью в другую сторону. Я с трудом выбрался. В это время возвратился Джезус с пиджаком. И замер на месте, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. Закутанный в одеяло, проковылял мимо него. Прошел в комнату с телевизором. За мной шел молчаливый мальчик.