Онлайн книга «Волчьей тропой»
|
По спине Абакумова текла одинокая, непрошеная капля пота. Он не мог ее вытереть, не мог шевельнуться. Пальцы, сжимавшие папку, снова дрогнули. Он сжал ее с такой силой, что хрустнули суставы. «Тихо, — приказал он себе голосом, похожим на скрежет лопаты по мерзлой земле. — Только не руки. Пусть думают, что я спокоен». Генерал справа от него, неудачник из Генштаба, пытался незаметно поправить очки на переносице. Абакумов видел, как у него дрожали ресницы. Ему вдруг стало от этого немного легче. Время превратилось в вязкую пасту. Секунды скрежетали, как траки танка по голому асфальту. Абакумов смотрел на папку и видел вместо нее собственную могилу. Он уже слышал голос Сталина — глухой, с грузинским акцентом, тягучий, как патока, в которой топили: «Абакумов, вы нас подводите…» И тут же воображение рисовало картину, как он выходит из кабинета уже не генералом, а тем, кого ведут под руки двое из охраны. Он даже начал подбирать слова для последнего «политического» доклада, как вдруг дверь приемной приоткрылась. Это был адъютант Абакумова — молодой майор, почему-то бледный до синевы, с лихорадочным блеском в глазах. Он скользнул вдоль стены, бесшумно, как тень, и наклонился к самому уху генерала. Щека майора была холодной и влажной от испарины: — Виктор Семенович… Радио. ИГЛА передала. Только что. Школа найдена. Начата подготовка операции. И, не дожидаясь ответа, адъютант испарился так же тихо, как и появился. С Абакумовым случилось то, чего он сам от себя не ожидал. Чудо, но не святое, а земное, офицерское, вымученное годами оперативной работы. Он не вскочил, не заулыбался, не перекрестился. Только на секунду закрыл глаза. Спасибо тебе, полковник Завалкаев… Мир разжал свои челюсти. Спазм, сжимавший горло, прошел. Сердце, которое стучало где-то в основании черепа, медленно и послушно спустилось обратно в грудную клетку. Пальцы. Господи, эти несчастные пальцы! Он с удивлением ощутил, что больше не нужно так стискивать папку. Руки лежали спокойно, тяжело, как два заряженных орудия на передней линии. Абакумов аккуратно, не издав ни звука, расправил плечи. Он больше не был статуей. Он снова был хозяином своей судьбы, своего страха и своей папки, которая теперь наполнилась невидимым, но плотным содержанием победы. Он бросил короткий взгляд на соседа-артиллериста и чуть заметно, только уголком рта, улыбнулся. Тот не понял — но так было даже лучше. В эту минуту дверь сталинского кабинета распахнулась, и на пороге возник Поскребышев с блокнотом в руке. — Товарищ Сталин вас ждет, — ровно произнес он. Абакумов поднялся первым. Легко, без единого лишнего движения. Папку он взял под мышку — не прижимая к груди, как мертвого младенца, а небрежно, почти артистично. Он шел к дверям, чувствуя, как под подошвами приятно пружинит ковровая дорожка. Голова была ясной, как осеннее небо после грозы. За спиной остался страх. Впереди был вопрос Сталина, но теперь у Абакумова был на него ответ. И ответ этот пах порохом и пóтом арестованных немецких агентов. Он переступил порог кабинета, и — впервые за все это долгое невыносимое утро — его пальцы не дрожали. Абакумов уверенно и с готовностью посмотрел в глаза верховному. * * * Через сутки вернулись другие группы партизанских разведчиков. Сомнений больше не оставалось — на окраине городка Кобылин находится та самая разведшкола абвера, которую они искали. Капитан Бурмистров оставил возле школы двух наблюдателей и теперь сам отправился в Кобылин на встречу со своим человеком из местного подполья. |