Книга Волчьей тропой, страница 58 – Александр Тамоников

В одной из таких землянок Луговича встретил хозяин — бородатый человек без двух пальцев на правой руке. Он сидел, поджав ноги, и точил нож о кусок кирпича. На гостя, которого привел молодой автоматчик, даже не глянул. Сказал только хрипло, простуженным голосом:

— Сядь в углу. И не дергайся. Третьего дня одного с «языком» спутали — закопали. Отоспался потом.

Смеяться не хотелось. Луговой сел на крайние нары, откинулся спиной на бревенчатую стену и стал ждать. Все равно ситуация разрешится положительно. Скорее всего. Завалкаев свое дело знает получше любого здесь. Им и не снилось, какие он операции проводил, из каких передряг выпутывался. Обойдется. Нужно только время.

Майю отвели под навес, возле которого виднелись двери двух землянок. Под навесом висели пучки каких-то трав, наверное, лекарственных. Автоматчик кивнул на гостью и сказал девочке-медсестре:

— Вот, Анютка. Пусть пока у вас тут побудет. Так командир велел. Я рядом, если что.

Медпункт оказался самой большой землянкой, вырытой у подножия старой ели. Порогом служила дверца от немецкого кузова — с еще видимым номером части. Внутри горел фонарь «летучая мышь», Майя сразу зажмурилась, чтобы после яркого дневного света привыкнуть к слабому освещению.

Здесь были нары в один ярус аж в четыре ряда по всей землянке с узкими проходами между ними. Вдоль стен лежали люди: раненые, изможденные, изломанные. У стены два пустых места, застеленные одеялами. Майе вдруг показалось, что оттуда недавно вынесли умерших. Вместо стола — две доски на чурбаках. На них йод в пузырьке, горсть тряпок, ножницы, заржавевшие от крови. На подоконнике — вырезанная из дерева кукла. Чья-то тоска по дому.

Майе запомнился парень лет двадцати без ноги. Ампутация была сделана, видимо, обычной пилой — край жгута торчал, и бедро распухло, как колода. Рядом с ним лежал старик с перевязанной, неестественно запрокинутой головой, он дышал часто и неглубоко, как загнанная лошадь. В углу, поджав под себя уцелевшую ногу, лежал солдат в фуфайке, пробитой осколком. Медсестра, девочка лет восемнадцати в телогрейке не по размеру, меняла ему повязку. Она повернулась и спокойно посмотрела на Майю:

— Садись у печки. — Голос у нее был не по годам взрослый, грудной. — Топится она плохо. Зато не замерзнешь.

Печка была сделана из жестяной бочки, проржавевшей насквозь. В ней слабо догорали сырые ветки. Дыма было больше, чем тепла.

Майя сняла с себя жакет и прошла между лежанками к девочке.

— Давай я тебе помогу.

* * *

Командир отряда кивнул, и Завалкаев сел на лавку.

— За это спасибо, — устало выдохнул полковник. — Трое суток почти без остановки топаем.

— Далеко собрались? — вскинул бровь партизан. Терпения и решительности этому человеку было не занимать.

— Послушайте. — Завалкаев посмотрел внимательно в глаза командиру. — Я не знаю, как вас зовут, но думаю, что в Красной армии вы имели звание майора. Или подполковника? Хотя нет, майора.

— Это к делу не относится, — спокойно ответил командир отряда. — Речь о вас, а не обо мне.

— О вас тоже, но не прямо сейчас, — отрезал Завалкаев непререкаемым тоном. — Надеюсь, вам достаточно того, что мы с боем освободили двух ваших бойцов, когда их хотели казнить «аковцы»? Достаточно для того, чтобы доверять нам?