Книга Волчьей тропой, страница 51 – Александр Тамоников

Рыжий с бородкой подавил усмешку, сообразив, что ситуация очень серьезная и может закончиться неприятностями. Лондон есть Лондон. Поручик оставался серьезен, упрямо сжимая тонкие губы.

— Назовите имя офицера связи нашей хелмской бригады.

Это был капкан. Если бы Лугович начал гадать или замялся — все, полное недоверие вплоть до попытки разоружить группу. Но предварительная оперативная подготовка включала в себя не только знание общей обстановки. Они имели информацию о перемещениях отрядов АК, полученную от перебежчиков и через агентуру в Варшаве. Хелмская бригада была рассеяна немецкой облавой еще в марте, и ее офицер связи, некто капитан Жуковский, пропал без вести. Лугович сделал вид, что искренне удивлен:

— А вы, пан поручик, давно из Хелма? Жуковский, насколько мне известно, не выходит на связь седьмую неделю. Мы в Лондоне полагали, что он в гестапо на Шуха. Но если у вас есть другие сведения… — Лугович развел руками, изобразив легкое беспокойство. — Впрочем, может, мне и не стоит знать все ваши секреты. Мы всего лишь почтальоны.

Молодой польский офицер выдержал длинную тягучую паузу. Где-то высоко над лесом прошел самолет — «рама», немецкий разведчик. Все невольно пригнулись. И тут поручик принял решение.

— Документы, — коротко бросил он.

— Он что, идиот? — по-немецки громко спросила Майя. — С какими документами мы должны пройти до Варшавы этими лесами?

Поляки напряглись, услышав немецкую речь и уловив властные интонации в голосе женщины. Поручик, видимо, знал немецкий и понял упрек. Да и все прозвучавшее только что показалось ему убедительным. Возможно, что «аковцы» и правда ждали гостей из Лондона. Наверняка такие визиты не были редким явлением.

— Сержант Ковальский… Ладно. Но провожать мы вас не обязаны. У самих задание.

— А мы и не настаиваем, — неожиданно легко согласился Лугович. — Только дайте людей хотя бы до первой поляны за мостом. Дальше мы сами. Не хотите брать грех на душу, если курьеры нарвутся на фельдполицию? Пан полковник в Лондоне, говорят, будет менять всю сеть именно под наши явки. Мне не хотелось бы докладывать: «Связные погибли, потому что патруль Армии Крайовой пожалел пары сапог».

Он улыбнулся открыто и чуть устало — как человек, который делает одно общее дело и не ждет благодарности, но внутренне уверен в своей правоте.

Рыжий толкнул поручика локтем. Тот поморщился, потом нехотя кивнул.

— Двое идут с вами до развилки у Свентокшиских высот. Дальше, простите, не могу. — Он сплюнул сквозь зубы. — И передайте там, в Лондоне… пусть не забывают, что тут люди кровь проливают, а не только бумаги пересылают.

— Обязательно передам, — серьезно ответил Лугович, вкладывая в эти слова ровно столько искренности, сколько нужно, чтобы не переиграть. — С богом, панове.

Они двинулись дальше — теперь уже в сопровождении двух поляков. Одним из которых был тот самый, с рыжей бородкой.

Завалкаев отвел Луговича в сторону и приказал ему выбрать место, чтобы дать отдых лошадям. Тот кивнул и незаметно заставил командира повторить и запомнить польскую фразу:

— Konie są zmęczone. Musimy przestać ^[4].

Группа шла цепочкой: впереди с автоматом наизготовку молчаливый Збигнев с повислыми прокуренными усами, следом рыжий Войцех и Ксаверий. Дальше, как и раньше, две повозки и Завалкаев рядом с первой, которой управляла Майя.