Книга Подземный бой, страница 84 – Александр Тамоников

Богданов тоже был спокоен. В том и заключалась вторая причина, по которой он откладывал допрос. После жаркого боя, после увиденных смертей, после беготни под жужжащими — и жалящими! — пулями ни полковник, ни его отряд не были готовы к общению с агентом. Разгоряченные, запыхавшиеся, перевозбужденные, озлобленные, какой допрос они могли провести? Требовалось умыться, отдышаться и отвлечься на какое-то нейтральное занятие. Обыск — лучший вариант. Тихонько возишься с вещичками, аккуратно раскладываешь их по кучкам, а заодно упорядочиваешь дыхание, эмоции, мысли…

— Хочу, чтобы вы знали, — начал на английском Богданов, — где-то через полчаса сюда прибудут сотрудники северокорейского Департамента госбезопасности. Наша задача — передать вас этим людям. Полагаю, они захотят вас обменять на кого-то из своих агентов, захваченных южнокорейцами или вашими соотечественниками. Да, скорее всего, именно так и будет.

Полковник не спросил ни имени, ни звания, безразличный к таким «мелочам». Говорил негромко и вежливо, слова не чеканил, речь его звучала плавно, словно в подземелье непринужденно беседовали двое гражданских. Пленник неспешно опустил и поднял веки, продолжая выдавливать из себя невозмутимость.

— Точно я не знаю, конечно. Возможно, они захотят вас допросить…

Сказав это, Богданов о чем-то задумался, всем своим видом предлагая американцу тоже крепко подумать. Раненый, помрачнев, опустил глаза в пол.

— Да-да. Наши северокорейские товарищи, наверное, интересуются старыми японскими тоннелями, поэтому могут задать вам несколько вопросов, — снова заговорил полковник.

Пленник поднял взгляд. Его зрачки неудержимо расширялись. Правое веко моргнуло, выдавая нервный тик. Он не понаслышке знал, как умеют допрашивать корейцы.

— Пока мы еще с вами, скажите, не нужно ли вам чего. Поесть? Сходить в уборную? С вашей раной, кстати, не помешает принять антибиотики. Если в здешней аптечке есть такие, то скажите мне название, и я поищу для вас. Лично я не знаю названий американских лекарств.

Богданов лукавил, названия антибиотиков более-менее одинаковы на всех языках, угадать необходимый препарат нетрудно. Но американец должен сам попросить. И он попросил. Назвал лекарство и добавил «пожалуйста».

— Дубко, оставь пока бумаги! — распорядился командир. — Поищи в аптечке то, что он попросил.

Замкомандира внимательно следил за ходом допроса, хотя при этом ни на секунду не отвлекался от работы с бумагами, поскольку пленник не должен был знать, что допрос уже начался. Пусть считает, что допрос для него начнется с прибытием северокорейцев. Услышав приказ полковника, он отложил документы, кивнул и вопросительно посмотрел на Казанца, который жестом показал, что аптечка хранится в «каптерке».

Богданов откинулся на спинку стула и принялся наблюдать за Дорохиным. Тот тоже не отвлекался на пленника, возился с оборудованием, выписывая что-то (по всей вероятности, технические характеристики) на листок бумаги.

— Как думаешь, Николаич, хозяева сюда заявятся? Радиоузел отправил сигнал «красный код» и перестал выходить на связь. Они же захотят проверить, что случилось.

Краем глаза он следил за оператором. Хитрый черт умудрялся оставаться непрошибаемым. Его внутреннее волнение выдавали увеличенные зрачки, время от времени подрагивающее веко и периодически вздувающиеся вены на шее. Насколько можно было понять, русского языка пленник не знал, иначе как-нибудь отреагировал бы на диалог спецназовцев.