Онлайн книга «Подземный бой»
|
Пять букв… WIDOW… — «Вдова», — перевел Богданов. В зловещем прозвище обнаружился двойной смысл. Металлическая красотка, сделавшая вдовами десятки женщин, теперь и сама овдовела. Остывающее тело ее хозяина распласталось на полу пагоды под витиеватыми буддистскими росписями… Глава 8 КНДР. Монастырь Чоннимса. 27 августа 1976 года «Первым делом надо оповестить корейцев, что мы обнаружили и ликвидировали шпионский радиоузел», — думал Богданов, покидая пагоду. Он связался с Нам Чонхо по портативной рации. Подполковник выдал краткий ответ: «Сигнальную ракету видел, вместе со своими людьми уже на подходе». Затем «дончане» вернулись в подземный центр связи, где Казанец доложил об отсутствии происшествий. «Гости» не появлялись, пленник вел себя смирно. Американец полусидел-полулежал на полу, вытянув и широко раскинув ноги. На спецназовцев старательно не смотрел, демонстративно уставившись в одну точку. При этом определенно не медитировал, а значит, отмечал каждый шаг русских и планировал линию поведения. Немного наигранно и ненатурально. По-настоящему подавленный и равнодушный к происходящему человек вел бы себя по-другому: рефлекторно реагировал бы на резкое движение и внезапные звуки, но смотрел бы отсутствующим, невидящим взглядом. — А ну-ка, мужики, пошарим в их «каптерке»! — весело предложил Богданов, не уделяя внимания пленнику. — Найдем полотенце и канистры с водой. Сил нет, хочу морду умыть и превратить ее в лицо. Я бы даже сказал, слово «морда» тут не годится, надо что-то похуже. Весь задымленный, прокопченный, в пыли и в щепках. Жуть! — Мы тут все такие, — хохотнул Лепилин. Вода и чистые полотенца нашлись быстро. Парни принялись приводить себя в порядок, обтирая лица, шеи и руки. Умывались жадно и с наслаждением. Хотелось смыть не только и не столько пыль, сколько минувший бой. Во-первых, чудовищную усталость, ощущать которую поначалу накачанное адреналином тело отказывалось, а теперь испытывало в полной мере. Во-вторых, увиденную смерть. Хоть кровь и не попала спецназовцам на кожу, но зрелище гибели людей само по себе оставляет отпечаток. Неприятный, омерзительный, липкий след, от которого трудно избавиться. Необходимо нечто вроде символического омовения. — Мурло! — вдруг ни с того ни с сего торжественно объявил Леха-балагур. — Ты о чем? — раздалось сразу несколько голосов. Даже американец подозрительно покосился на ликующего капитана, по лицу которого обильно стекала вода. — Богданов сказал, что слово «морда» не годится, чересчур мягкое. Вспомнил я, какое слово жестче. «Мурло»! — Давай, мой свое мурло! — сердито проворчал Дубко под дружное хихиканье товарищей. — Я думал, он что-то умное скажет. Эх, Лепилин… Покончив с умыванием, посвежевший Богданов распорядился посадить связанного оператора на стул, снять кляп и узнать, не желает ли американец пить. — Заодно, Казанец, повязку проверь, не усилилось ли кровотечение, — добавил Вячеслав Антонович, после чего переключился на другие дела: — Зуйков, отвечаешь за вход. Лепилин, на тебе арсенал. Составь опись оружия для конфискации. Дубко, тебе поручаю работу с документами. Проверить все бумаги, какие найдешь, и подготовить к изъятию. Дорохин, ты со мной. Надо осмотреть оборудование, отключить радиосвязь и снять бобины с магнитной лентой, повезем их в Москву на дешифровку. |