Книга Ледяные волки, страница 71 – Александр Тамоников

Этот миг чистого хаоса, эти три секунды дезориентации и были тем самым окном, ради которого строился весь план.

Петров не остановился. Он двинулся вперед по коридору, прижимаясь к правой стене. Ноги скользили по обломкам, бетонной крошке, чему-то мокрому и липкому под ногами. Запах ударил в ноздри — едкая смесь взрывчатки, гари, пыли, озона от короткого замыкания и резкий, медный запах крови.

Справа, из-за чугунного распределительного щита, блеснул огонек. Одиночный выстрел. Пуля ударила в бетон в сантиметре от плеча Петрова, отрикошетила с тонким, звонким звуком и ушла в темноту. Высокий немец стрелял, не высовываясь, наугад, прикрывая отход или давая время другим прийти в себя.

Иванов, войдя в пролом следом за Петровым, не стал заходить в поле зрения. Он с места, с порога, с колена дал длинную, сокрушающую очередь из своего ППШ вдоль левой стены. Пули прошили тонкий металл корпуса распределительного щита, высекая снопы искр, срывая с петель дверцы, заставляя того, кто прятался за ним, отпрянуть с коротким, перекрытым грохотом криком. Звук стрельбы в замкнутом пространстве был оглушительным, физически давящим на грудную клетку.

Петров прошел мимо оглушенного молодого немца у стены. Тот смотрел на него пустыми, невидящими глазами, рот все еще был открыт в беззвучном крике. Петров, не сбавляя шага, довернул ствол и нажал на спусковой крючок еще раз. Еще одна короткая очередь. Три патрона. Две вспышки. Третий патрон — осечка, тупой щелчок затвора. Тело противника дернулось, отлетев к стене, и замерло.

Он не думал об этом. Он думал о коридоре, о повороте впереди, о времени. Осветительные патроны догорали, их свет становился неровным, мигающим, отбрасывая прыгающие, сумасшедшие тени.

Волков, войдя последним, прикрывал тыл и левый фланг. Он двумя точными, неспешными выстрелами из MP-40 добил коренастого немца, который, истекая кровью, пытался ползти к валявшемуся неподалеку пистолету. Звук MP-40 был более резким, сухим после рокота ППШ.

— Коридор до поворота чист. Трое нейтрализованы, — доложил Волков, его голос звучал хрипло, пробиваясь сквозь звон в ушах и гул. Он говорил не только для Петрова, но и для Иванова.

— Подтверждаю. Один здесь, за щитом, — отозвался Иванов, уже подойдя к разрушенному распределительному щиту. Он выглянул на секунду. — Пуля в шею. Рикошет, наверное.

Петров кивнул, подходя к месту, где коридор упирался в Т-образный поворот. Он сменил почти пустой магазин на полный, свежий. Процедура: нажать кнопку защелки, вытряхнуть старый рожок (он с глухим стуком упал в обломки), достать новый из подсумка на животе, вогнать его в приемное окно, довести до щелчка, дернуть за затворную рукоятку, досылая патрон в патронник. Щелчок затвора, звонкий и четкий, прозвучал оглушительно громко в наступившей внезапной тишине. Тишина была обманчивой, тяжелой, будто налитой свинцом. Взрыв и трехсекундная перестрелка должны были поднять на ноги весь гарнизон верхних этажей. Каждая следующая секунда тишины была подарком и угрозой одновременно. Расход: почти полный рожок у Петрова, три патрона у Волкова, десяток патронов у Иванова.

Он прислушался. Из-за поворота не доносилось ни топота, ни окриков. Только далекий, навязчивый гул — то ли дизель-генератора где-то в глубине, то ли кровь в собственных ушах. И запах. Новый запах, пробивающийся сквозь гарь: машинное масло, горящий керосин, озон от высоковольтного оборудования. Аромат действующей технической базы.