Книга Ледяные волки, страница 74 – Александр Тамоников

— Буран.

Голос Волкова был беззвучным шепотом, но Петров увидел движение его губ в очередной вспышке света. Он оттолкнулся от трупа, делая два резких шага-отскока назад. Из-за крестовины хлестнула очередь. Короткая, три выстрела. Не в его сторону — выше, на подавление. Рикошет. Одна пуля ударила в трубу в полуметре от его головы, высекла веер искр, осыпавшихся на плечи горячими булавками. Вторая с воющим звуком ушла в темноту коридора.

Петров вкатился за угол, прислонившись спиной к стене, которая была уже не холодной, а тепло-горячей. Отдышался. Легкие саднило. Передал одну «колотушку» Волкову. Тот взял, быстро осмотрел при свете. Деревянная ручка гладкая, лакированная, с выжженным орлом и цифрами. Большим пальцем он нащупал кольцо чеки, проверил — не разогнуто.

— Принцип тот же, — сказал Петров, его голос был ровным, почти лекторским. — Только не бросай. Кидай как копье. От плеча, прямо, чтобы катилась. И ложись. От них осколков меньше, но ударная волна сильная.

Волков кивнул. Его глаза бегали по контуру крестовины, прикидывая траекторию.

— Я — первый, — продолжил Петров. — Ты — через секунду, чуть левее, чтобы не пересекались. Вспышка. Шок. Потом проход. Без раздумий.

Он прислушался, отфильтровывая постоянный шум — гул пожара, вой сирены, треск. За крестовиной слышался сдавленный, но спокойный разговор. На немецком. Один голос чуть хриплый, отдает команды. Второй — более молодой, подтверждает: Jawohl. Они не паниковали. Не спорили. Заняли позицию и ждали. Значит, шлюз был позади них. Они его прикрывали. Или заманивали. Петров мысленно перебрал схему из блокнота: этот коридор вел к аварийному шлюзу «Дельта», оттуда — к транспортному ангару на поверхности. Логичный путь отхода. Слишком логичный. Идеальное место для последнего рубежа.

Он взвел ударник на своей гранате, почувствовал легкий, упругий щелчок в рукавице. Образ запального шнура всплыл сам собой, как навязчивая мелодия: ты уже поджег его, и он тлеет, и дымок уже вьется, и единственный путь — вперед, сквозь точку, где он должен воспламениться.

— Пошли.

Петров рванул из-за укрытия. Его ноги сами сделали три быстрых, пружинистых шага-броска — отработанная связка с учебных штурмов в подмосковных казармах. Глаза зафиксировали крестовину, нишу за ней, легкое движение тени на стене — чье-то плечо. Он не целился. Он швырнул гранату мощным, отточенным движением от плеча, низкой, пологой траекторией, чтобы она не летела, а покатилась по полу, под ноги, в самый центр засады.

В тот же миг Волков, выйдя с другой стороны, выполнил свой бросок — выше, по дуге, с расчетом, чтобы граната упала за спины возможных укрытий.

Два глухих удара о бетон. Покатились.

Крик на немецком, резкий, панический:

— Гранаты! Назад!

Петров уже падал на пол, закрывая голову руками, портфель прижав к животу. Волков — рядом, свернувшись калачиком.

Взрывы слились в один протяжный, оглушающий грохот. Не такой сокрушительный, как у Ф-1, но в замкнутом пространстве мощный. Волна горячего, едкого воздуха ударила в лицо, осыпав осколками штукатурки, пепла и чем-то мелким, твердым — вероятно, кусками бетона. Вспышка была ослепляющей даже через закрытые веки.

Петров вскочил первым, еще не видя, только слыша: нечеловеческий стон, прерывистый хрип, металлический лязг упавшего оружия, перекатывающийся по полу магазин. Он вошел в зону крестовины, ведя ствол автомата по короткой дуге: слева направо, на уровень груди.