Книга Ледяные волки, страница 66 – Александр Тамоников

— Что это за безобразие? — Его голос прозвучал ровно, с привычными, бархатистыми начальственными нотками. — Вы кто такие? По какому праву вламываетесь в служебное помещение? Я немедленно требую…

Орлов вошел первым, не ответил. Положил на ближайший, свободный от бумаг край стола открытый синий лист ордера, развернув его так, чтобы текст был обращен к Савельеву. Печать, подписи, грифы.

— Капитан третьего ранга Савельев, вы задержаны органами военной контрразведки «Смерш» по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных статьей 58-1 «б» Уголовного кодекса РСФСР. Предъявляю ордер. Встать. Руки на стол.

Савельев побледнел, но голос пока держал, выдавливая металл, играя роль оскорбленной невинности.

— Это чудовищная провокация! На каком основании? Я немедленно требую связаться с членом Военного совета флота! У вас нет ни малейших…

Оперативники уже были рядом. Сержант рывком, без лишней жестокости, но и без церемоний, поднял его со стула, развернул лицом к стене с картой, прижал ладонь к затылку. Младший лейтенант начал быстрый, выверенный до автоматизма личный обыск. Карманы кителя, брюк, внутренние карманы, подкладка, ремень, голенища начищенных сапог. На стол полетели предметы: личный пистолет ТТ в поношенной кобуре, блокнот для служебных записей, портсигар с инкрустацией перламутром, перочинный нож с костяной ручкой. Обыденный набор советского офицера.

— Обыск помещения, — сказал Орлов, не глядя на Савельева, осматриваясь. — Полный. Начинайте с рабочего стола. Сейф не трогать до опечатывания и составления акта.

Он сам подошел к зеленому, массивному сейфу «Днепр» в углу, рядом с книжным шкафом. Присел на корточки. Осмотрел пломбу — стандартная свинцовая гильза с проволокой и сургучным оттиском печати штаба Северного флота. Не тронута. Проволока не перекушена. Значит, не успел. Или не стал, уверенный в своей неуязвимости, в том, что его игра идеальна. «Самоуверенность — частый, почти обязательный спутник измены, — думал Орлов, поднимаясь. — Она ослепляет».

За его спиной раздавались методичные, деловитые звуки: тяжелые ящики стола выдвигались на полную длину, с глухим стуком ставились на паркет, содержимое перекладывалось на стол для беглого осмотра, стенки и дно простукивались специальным деревянным молоточком. Звук был сухим, отрывистым. Савельев, прижатый лицом к карте, к флажкам погибших конвоев, дышал часто, шумно, прерывисто; пар от его дыхания затуманивал стекло, за которым был нарисован Мурманск.

— Товарищ капитан, — доложил младший лейтенант, постучав карандашом по нижней стенке центрального ящика. — Полость. Звук разный, глухой сантиметра на три.

Орлов подошел. Ящик вынули полностью, поставили на стол, под свет лампы. Снизу, приклеенная по всему периметру тонкой, почти невидимой на темном дереве полоской черной изоляционной ленты, была плоская, тщательно подогнанная деревянная планка. Ее поддели лезвием того самого перочинного ножа Савельева. Дерево отошло. Под ним — аккуратно, фрезой выдолбленная ниша, глубиной не более сантиметра, шириной с книгу. В ней, плотно пригнанная, лежала небольшая, в темно-коричневом кожаном переплете, потертая по углам книжица размером с ладонь.

Орлов взял книжицу в руки в белых хлопчатобумажных перчатках, которые всегда носил в кармане. Открыл. Бумага была плотной, желтоватой. Страницы, испещренные аккуратными, уставными столбцами: пятизначные группы, буквенные обозначения частот, условные позывные, графики сеансов связи. Шифроблокнот. Не уставной, не из арсенала связистов РККА или РККФ. Самодельный, но выполненный с немецкой, педантичной точностью. Один в один, как докладывал в последней шифровке Петров, с теми, что использовались на базе «Нордлихт». Вещественное доказательство. Мост между кабинетом в Мурманске и бетонным бункером в арктических льдах.