Книга Ледяные волки, страница 102 – Александр Тамоников

Каждое слово давалось с усилием, будто он тащил тяжелый груз. Он замолчал, собирая силы. Его взгляд уплыл куда-то за спину Петрова, в прошлое.

— Там, на льду… думал… — снова зашептал он, прерывисто. — Думал… все. Конец. Ничего… после. Ни победы… ни дома… одна пустота. Холодная. — Он перевел дух. Взгляд вернулся, стал острее, в нем появилась знакомая Петрову цепкость. — А теперь… лежу. Боль… везде. Нога… будто в тисках. Врач говорит… ходить буду. Через полгода… может. Но… буду. — В его шепоте проступила тонкая, едва уловимая сталь. — Вы… взорвали их маяк. Я… слышал в эфире… их панику. Значит… не зря. Значит… эта нога… эта боль… они за что-то. — Соколов снова закрыл глаза. Лицо исказила гримаса усталости. Потом веки снова поднялись. — Выздоровею… Вернусь к аппарату. Буду… их слушать. Помогать… другим группам…

Он умолк. Его кивок был уже не констатацией, а обещанием. Долг выполнен. И принято решение — возвращаться в строй.

Петров ничего не сказал. Просто кивнул в ответ. Один раз. Коротко.

Он встал, взял папку. Гипс потянул вниз, напоминая о своем весе. Развернулся и вышел, не оглядываясь. Дверь закрылась за ним мягко, без щелчка.

В коридоре пахло хлоркой. Из открытого где-то окна доносился звук дождя, барабанившего по железному отливу. Война продолжалась. Но здесь, за этой дверью, только что была одержана еще одна победа. Маленькая. Тихая. Самая трудная.

Мурманск, Столовая. 26 августа 1943 года. 20:00

Столовая гостиницы была пустынной и просторной. Длинные ряды столов, накрытых желтыми клеенками, блестели под светом тусклых ламп в матерчатых абажурах. Из кухни доносился запах тушеной капусты, дешевого маргарина и кипяченого молока — стандартный тыловой аромат, пресный и успокаивающий после едкой смеси пороха, пота и полярного ветра.

Петров сидел у окна. За стеклом уже сгущались сумерки, но не полярные, а обычные, материковые, — темнота наступала быстро, почти внезапно. Внутри было тепло, даже душно. Отопление работало на максимуме, высушивая воздух до состояния пыльной раскаленности.

Петров расстегнул ворот гимнастерки. Ткань была грубой, новой, пахла крахмалом и дезинфекцией. Все старое, пропотевшее, пропитанное солью и дымом, сдали в прачечную. На нем теперь была чистая форма, но тело под ней все еще помнило вес мокрой парки, врезавшийся в плечи ремень вещевого мешка, ледяной холод стали у щеки.

На столе перед ним лежали лист канцелярской бумаги, чернильная ручка и промокашка. Справа стоял граненый стакан с остывшим чаем цвета слабой марганцовки. Он писал. Рука двигалась медленно, но уверенно. Дрожь ушла, осталась лишь легкая одеревенелость в суставах указательного и большого пальцев — последствие десятичасового сжимания приклада и шомпола.

«Начальнику Главного управления контрразведки «Смерш» НКО СССР товарищу Берии Л. П.

Докладываю об итогах проведения спецоперации по ликвидации разведывательно-диверсионного объекта противника «Нордлихт» на архипелаге Земля Франца-Иосифа в период с 12 по 25 августа 1943 года.

Цель операции: пресечение деятельности немецкой системы наведения «Курфюрст», обеспечивавшей координацию авиации и подводных сил противника в арктическом секторе, и нейтрализация агентурной сети в системе снабжения Северного флота.