Книга Ледяные волки, страница 100 – Александр Тамоников

— Ознакомился? — Голос у полковника был низким, с хрипотцой, как у всех, кто долго командовал на ветру.

Петров кивнул на папку с протоколом.

— Мнение? — Уваров потянулся к пачке «Беломора», вытащил цигарку, но не закурил, начал вертеть ее в толстых пальцах.

— Расчет. Не паника, не жадность. Инженерный расчет, — сказал Петров.

Свой голос он слышал со стороны: ровный, без интонаций, как при докладе по рации.

— Точнее не скажешь. — Уваров отложил цигарку. — Но расчет не только за свою шкуру. Он ставил на то, что война упрется в пат к сорок четвертому. Что будут торги. И что Арктика станет разменной монетой. Тот, кто контролирует ее сейчас, будет иметь слово в новых границах. Он готовился к миру, майор. К миру, в котором у него было бы теплое место.

Полковник откинулся на спинку стула. Дерево жалобно скрипнуло.

— База «Нордлихт» была для них не просто радиомаяком. Это был флаг, воткнутый в нашу землю. Доказательство: «Мы здесь. Мы — хозяева». Ваша группа этот флаг выдернула и сломала его о колено.

Уваров потянул к себе карту. Бумага шуршала сухо. На ней — знакомые очертания архипелага, пометки его карандашом, и два новых красных круга, выведенные аккуратно, циркулем. Круги лежали южнее и восточнее, как метки для следующего удара.

— Последствия. Разбирали? — Уваров ткнул пальцем в первый круг.

Петров молчал.

— Первое: срыв трех атак на конвои. JW-55A, JW-55B, RA-55A. Сентябрь — октябрь. Без точного наведения их авиация и подлодки в тех широтах — слепые котята. Тысячи тонн грузов, сотни жизней. Уже посчитаны. Второе: паника в абвере. Они считали базу неуязвимой. Теперь дергаются, меняют протоколы, ищут утечки. Третье: политический звонок в Берлин. Дениц требует объяснений. Ваш взрыв, майор, отозвался в самых высоких кабинетах.

Уваров поднял взгляд.

— Вы поколебали их уверенность. Это дорогого стоит. Но… — его палец перешел на второй красный круг, — это только первый клин. «Нордлихт-2» и «Нордлихт-3». Они уже в курсе. Будут копаться глубже, ставить больше часовых, менять шифры ежедневно. Следующей группе фактор внезапности уже не светит. Ваш успех, майор, облегчил им жизнь и усложнил нашу. Такова арифметика.

Петров смотрел на круги. Мысли текли уставным форматом: расстояние между объектами: 80 и 120 километров. Логистика: морем или по льду? Сезон: конец августа, начало полярной ночи. Температура упадет ниже минус тридцати. Время на подход: трое суток минимум. Боезапас, провизия, теплые пайки…

— Савельев дал показания на трех из штаба флота и двух из Наркомата торгового флота. — Голос Уварова вернул его в кабинет. — Сеть вскрыта. Его — к стенке. Остальных ждет трибунал. Но главное — мы увидели их логику. Теперь знаем, как они мыслят. Это ценнее любой шифровальной машинки.

Полковник наконец закурил. Едкий дым пополз к потолку, цепляясь за шероховатую побелку.

— Ваша группа задание выполнила. Несмотря на «крота». Несмотря на потери. Об этом будет доложено. А ваша задача сейчас — восстановиться. Новые цели подождут. Но они есть.

Уваров встал. Стул громко скрипнул по полу.

Петров поднялся следом, взял папку левой рукой. Гипс на правой потянул вниз, нарушив баланс.

— Понятно, товарищ полковник.

…Коридор госпиталя был длинным, как тоннель. Высокие потолки бывшей школы, кафельный пол, по которому шаги отдавались гулким эхом. Запах ударил в нос, многослойный, густой: сверху — резкая, химическая нота хлорки; под ней — сладковато-приторный дух гноя и мокрых бинтов; глубже — запах немытого тела, пота и спирта.