Книга Ледяные волки, страница 98 – Александр Тамоников

— На стол, пожалуйста, — сказал он. Голос тихий, без эмоций.

Петров переложил кейс на свободный стол. Металл глухо стукнул о дерево. Замок щелкнул, звук был удивительно громким в тишине кабинета.

Лысый специалист открыл крышку. Внутри, уложенная в серый, пыльный войлок, лежала «Энигма M4». Черный лакированный корпус, четыре роторных барабана с алфавитными кольцами, клавиатура с латинскими буквами. От нее пахло машинным маслом, озоном и чужим, немецким табаком.

— Четыре ротора, — прошептал второй, более молодой специалист, заглянув через плечо первого. — Конфигурация «Кригсмарине», судя по индексу.

— Документация здесь. — Петров расстегнул полушубок левой рукой, с трудом высвободил портфель Штильнера. Кожаный, добротный, с монограммой «O.v.S.» на крышке. Один угол был опален до черноты, кожаный ремешок перебит осколком и сшит суровыми нитками.

Первый специалист взял портфель. Расстегнул пряжку. Извлек толстую папку с готической надписью SONNENBLUME^[15]. Раскрыл. Его глаза за линзами очков пробежали по первой же странице. На его лице не дрогнул ни один мускул, но зрачки резко сузились. Он молча кивнул полковнику Семенову.

— Начинайте опись и первичный анализ, — отдал распоряжение Семенов. — Майор Петров подпишет протокол изъятия.

Полковник достал из своей картонной папки два отпечатанных бланка протокола изъятия особо важных трофеев. Разложил их на втором столе. Достал чернильную ручку, поставил рядом:

— Майор. Внимательно заполните графы. Особенно опись вложений.

Петров взял ручку левой рукой. Пальцы, онемевшие от холода и усталости, не слушались. Первые буквы в графе «Сдал» вышли корявыми, плывущими. Он стиснул зубы, заставил кисть работать. Подпись «Майор Петров И. В.» в итоге выглядела угловатой, почти детской. Пока он писал, его внутренний взгляд просматривал лица, мелькнувшие на пирсе. Комендант порта — полковник интендантской службы, отвел глаза, слишком поспешно сверяя бумаги с помощником. Начальник медслужбы — капитан второго ранга, его взгляд скользнул по носилкам с Соколовым и убежал в сторону. Кто из них сидел за одним столом с Савельевым? Кто получал от него особые распоряжения по обеспечению? Система была заражена, и антитела — вот эти люди в штатском — только начали свою работу. Доверять нельзя никому.

Полковник Семенов заполнял свою часть протокола — графу «Принял». Его почерк был безупречным, каллиграфическим, без единой помарки или кляксы. Петров наблюдал краем глаза, как молодой специалист в белых хлопчатобумажных перчатках снимает с «Энигмы» роторы, аккуратно нумерует их мелком на столе, укладывает в индивидуальные гнезда специального футляра. Машину потрошили здесь, в тускло освещенной комнате, с холодной, расчетливой профессиональностью.

— Распишитесь здесь. — Семенов указал пером на нижние строки обоих экземпляров. — И здесь. Заверим печатями.

На стол легла массивная латунная печать. Первый специалист нагрел ее над пламенем спиртовки, подул на оттиск. Прижал к бумаге, рядом с подписью Петрова, с сильным, уверенным нажимом. Сладковатый запах повис в воздухе. Оттиск получился четким: ОК ГУКР СМЕРШ. НЕ РАЗГЛАШАТЬ.

Петров поставил последнюю подпись в журнале регистрации входящих ценностей. Отложил чужую ручку. Его собственная, карандаш «Полиграф» с колпачком от гильзы, лежала в нагрудном кармане, у сердца. Он расстегнул клапан, проверил пальцем ее ребристый корпус и застегнул карман на все пуговицы.