Книга Поцелуй победителя, страница 14 – Мари Руткоски

Организм протестовал, требовал наркотика. Кестрель постоянно дрожала, особенно плохо становилось по ночам. Утром отказаться от завтрака не так уж трудно, но вот к вечеру она готова была проглотить все. От одной мысли о еде перехватывало горло.

Кестрель подождала сколько могла ради безопасности сенатора. Наконец одной теплой ночью она сняла пару отрезов веревки со своих самодельных штанин и поправила остальные, чтобы не было заметно разницы. Две веревочки Кестрель соединила в одну, связав их самым крепким узлом. Этому ее научил отец. Потянула концы в разные стороны. Веревка оказалась прочной и довольно длинной, в четыре ладони. Кестрель свернула ее и спрятала под платье. Пора.

Следующим вечером, когда узников привели с работ в лагерь, Кестрель приступила к исполнению плана. Во время ужина, в туманных зеленых сумерках, она, как всегда, притворилась, будто ест. Утренний наркотик еще бродил в крови, заставляя сердце биться чаще. Но постепенно пульс замедлился, выровнялся. Как ни странно, Кестрель совсем не волновалась. Сомнений не было. Она знала, что все получится.

Надзирательница с проседью в волосах повела заключенных в барак. Вот и коридор, где находилась камера Кестрель. Она незаметно вытащила веревку из-под платья и сжала в кулаке. Надзирательница запирала узниц по одной. Наконец она остановилась возле камеры Кестрель, повернувшись к ней спиной, чтобы открыть дверь.

Кестрель стремительно приблизилась, накинула веревку на шею женщине и крепко затянула. Надзирательница неистово забилась. Кестрель представила, что поймала огромную рыбину. Не обращая внимания на хрипы и тычки, она продолжала держать, затянув веревку как можно туже. Надзирательница осела на пол. Кестрель вбежала в камеру и принялась судорожно выкапывать спрятанный ключ. Затем она снова выскочила в коридор и взглянула на надзирательницу, которая без чувств лежала на полу, выронив ключ от камеры, — и только тогда вспомнила о других узницах, стоявших рядом. Те не сдвинулись с места, их глаза были по-прежнему пусты, но позы и подрагивающие пальцы выдавали растерянность. Женщины осознавали, что события этого вечера не совпадают с привычным распорядком, но только и всего. Они не понимали, как следует поступить.

— Идите со мной! — позвала Кестрель, хотя эта идея граничила с самоубийством. Они не смогут незаметно добраться до ворот. Невозможно вывести из лагеря всех узников. Они не выживут в тундре и не скроются от погони. И все же… — Идите со мной, — повторила она, делая шаг к выходу и маня заключенных за собой.

Женщины не пошевелились. Кестрель схватила одну из узниц за руку, однако та вырвалась. Тогда Кестрель подняла с пола ключ от камеры и вложила в руку другой заключенной. Та не потрудилась даже сжать пальцы, и ключ выпал. Кестрель сперва испытала разочарование напополам с облегчением, но потом ей стало стыдно. Стоило попросить у всех прощения, но жить хотелось гораздо сильнее. Внезапно, точно копьем, Кестрель пронзило осознание: если она не уйдет сейчас же, то погибнет здесь. Кестрель стиснула в руке ключ.

— Я оставлю ворота открытыми, — пообещала она.

Ответа не последовало.

Кестрель развернулась и побежала. Было слишком светло. Кестрель проклинала зеленое небо тундры: ее тень, крадущаяся вдоль стены барака, слишком заметна. Но никто ее не увидел. Окна казармы, где жила охрана, ярко светились, изнутри доносился смех. У ворот был всего один стражник, молодой парень. Он стоял, лениво прислонившись к решетке. Притаившись в тени барака, Кестрель поудобнее перехватила тяжелый ключ. Вдруг стражник переменил позу, вздохнул и прикрыл глаза. Кестрель быстро преодолела расстояние до ворот. Подошвы туфель совсем истерлись, поэтому она бесшумно пробежала по мягкой земле, занесла руку с зажатым ключом и ударила стражника по голове. Юноша упал на землю с окровавленным виском. Затаив дыхание, Кестрель поднесла ключ к замку. Только сейчас ей пришло в голову, что ключ может не подойти, что ее, или Верекса, или сенатора обманули. На секунду Кестрель охватил ужас. Но нет, ключ легко вошел в скважину и беззвучно повернулся, как нож, разрезающий масло. От восторга у нее закружилась голова, захотелось смеяться. Сердце бешено застучало. Легкие наполнились воздухом. Кестрель приоткрыла ворота и выскользнула наружу. Сначала она кралась, потом прибавила шагу и наконец побежала быстро, как олень. Свобода.