Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 35 – Айлин Лин

— Господин пристав, — Пётр снова повернулся к приставу. — Продолжайте опись, вас никто не торопит. Это важно и нам, и взыскателю, чтобы после никто не сказал, будто чего-то недостаёт.

— Да-да, Пётр Ильич, — с явным облегчением отозвался Селиверстов. — Всё честь по чести отмечу.

Вскоре дело было сделано. Когда Селиверстов посыпал лист песком и дал расписаться понятым, Аренский подошёл ко мне.

— Сударыня, — сказал он тихо, для меня одной. — Вы напрасно взяли столь боевой тон. Мой доверитель предпочёл бы уладить дело миром. За разумную сумму двигатель мог бы…

— Валериан Осипович, — перебила я так же тихо. — Передайте вашему доверителю — тому, чьё имя вы столь заботливо прячете за Сычёвым, что я запомнила сегодняшний вечер. Он сам выбрал объявить о себе вот так, во всеуслышание, вместо приватной беседы… Мне не по нутру люди, которые начинают переговоры с угроз.

В его глазах мелькнул неприкрытый интерес. Он поклонился и на сей раз ниже, чем требовал политес, и пошёл к воротам.

Двор стремительно пустел. Понятые разбрелись, зеваки, не дождавшись обещанного представления, расходились разочарованные. Селиверстов уложил протокол в портфель, козырнул и пообещал, что копия описи будет доставлена завтра.

Остались мы втроём: я, Пётр и Костович.

— Ну, Огнеслав Степанович, — задумчиво проговорил Пётр, и в голосе его прорезалась сильная усталость. — Работать вам никто не запретил, руки у вас развязаны.

Костович перевёл взгляд с него на меня, потом снова на него и тяжело опустился на перевёрнутый ящик.

— А я думал — конец, — выговорил он хрипло, — всё до винтика отберут. Стою, гляжу, как моё дитя на бумагу переписывают, и думаю: вот и всё, Огнеслав, отлетался ты уже окончательно… — он дрожащей ладонью потёр лицо. — Вы уж простите старика. Я на бумаги ваши серчал, помните? Осторожная, мол, барышня, а оно вон как обернулось. Кабы не ваш договор, забрали бы мотор сегодня же.

— Не забрали бы, — вздохнула я. — Двигатель только повод, Огнеслав Степанович. С его помощью кто-то хочет меня остановить, не дать нашему проекту воплотиться в жизнь.

Пётр остро посмотрел на меня, но никак не прокомментировал моё заявление.

Мы победили в первой стычке. Аренский уехал не разбитым, но задетым. А задетый расчётливый враг опаснее злого…

* * *

Маша привезла ко мне Зину через два дня.

Зина, наслушавшись восторженных рассказов подруг, захотела своими глазами увидеть чудо-мебель Оболенской. И я с удовольствием провела её по всем комнатам, показывая и рассказывая всё, что ей хотелось знать.

Будущая жена брата Маши имела тонкий стан, впалую грудь и большие печальные глаза дивного голубого цвета.

После променада по квартире мы втроём устроились в малой гостиной. Настя принесла нам чай со сладкими пирогами, и пока Зина делилась впечатлениями от увиденного, я слушала, как она дышит.

— Ты нынче как доктор, Саша, — заметила она, поймав мой взгляд. — Смотришь на меня, будто хочешь просветить насквозь.

— Может, и хочу, — не стала отпираться я. — Зина, ответь, пожалуйста, на мои вопросы про твой кашель. Только отвечай как есть, ничего не утаивая.

Она помолчала, потом перевела глаза на пляшущие язычки пламени в камине. Улыбка сошла с её лица.

— А тебе зачем?

— Затем, что «слабая грудь» — это не приговор и даже не диагноз. И я знаю, кто может помочь понять, как с этим недугом бороться.