Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 130 – Айлин Лин

Маховик раскручивали втроём. На четвёртом обороте двигатель чихнул, выплюнул из выхлопной трубы сизое облако и подхватил. Кирпичный пол задрожал. В окнах задребезжали стёкла.

Сначала восемь цилиндров били неровно, каждый будто отстаивал право на собственный ритм. Затем звук слился в низкий тяжёлый рокот. Механик у водяного бака открыл кран, второй подал на тормоз. Писарь склонился над прибором, прикусив от сосредоточенности нижнюю губу.

— Двести восемьдесят, — выкрикнул он и, возбуждённо округлив глаза, записал число. — Триста десять… триста сорок!

Морель осторожно повернул топливный кран. Рокот стал гуще. Стрелка дрогнула и поползла вверх.

— Ещё! — потребовал Вернье, подавшись вперёд. В его глазах вспыхнул азарт.

— Нельзя сразу, — отрезал инженер и насторожённо прислушался к металлическому звону. — Слышите? Третий цилиндр стучит.

— Я слышу, как двенадцать тысяч франков пытаются стать грудой лома, — процедил Люсьен, побелев от злости. — Прибавляйте! — отрывисто скомандовал он.

Морель осуждающе на него посмотрел, их взгляды скрестились в молчаливом поединке. Инженер отступил первым и, отвернувшись к машине, на волос повернул кран.

Ррра-рр! Взревел мотор.

Тормозная колодка задымилась, и писарь нервно отшатнулся от весов. По шлангу охлаждения пробежала дрожь. Один из механиков радостно улыбнулся, но улыбка быстро погасла — из медной коробки испарителя вдруг донёсся сухой кашель.

Рокот сбился.

— Подачу назад! — крикнул Морель и рванул к крану.

— Месье, здесь припой… — механик у испарителя резко вытянул руку, на его лице проступило недоумение. — Он течёт!

По нижнему шву медной коробки ползла блестящая капля. За ней выступила вторая. Медь потемнела до черноты, воздух над нею задрожал. Морель побледнел.

— Глушить! — заорал он, широко распахнув глаза. — Всем на пол!

В испарителе что-то глухо хлопнуло. Медный короб раздулся, словно сделал судорожный вдох. Из щели вырвался язык синего пламени, мотор захлебнулся, остановился на пол-оборота и-и-и… и накопившаяся в каналах смесь вспыхнула разом.

Баб-бах!

Грохот ударил в кирпичные стены, звук вышел оглушающим!

Вернье швырнуло спиной на подоконник. Оконные стёкла выплеснуло наружу, медную крышку испарителя сорвало с заклёпок и впечатало в дверь. Погасли лампы, с потолка посыпалась известковая крошка.

Несколько мгновений Люсьен не слышал ничего. Вообще ничего.

Перед глазами плавали красные круги. Он видел, как люди открывают рты, как Морель, стоя на коленях, машет руками, как механик сбивает с верстака пламя тяжёлым войлочным одеялом. Всё происходило в полной, невозможной тишине.

Потом появился тонкий звон. За ним прорвался далёкий крик. Кто-то засыпал песком горящий керосин, кто-то звал лекаря. Запах горячей меди и палёной шерсти забил горло.

Люсьен поднялся, держась за стену. Светлый костюм местами потемнел от копоти, по щеке тянулась тонкая кровавая царапина. Он провёл по ней пальцами, посмотрел на алые капли и медленно сжал руку в кулак.

— Что произошло? — проорал Вернье, перекосив губы. Собственный голос донёсся до него словно из-под воды.

Морель ничего не ответил. Он сидел перед развороченным испарителем, прижав ладонь к виску. Между пальцами сочилась кровь, но инженер, казалось, её не замечал. Смотрел на серебристые потёки внутри медного короба.