Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 125 – Айлин Лин

— Навряд ли заподозрят, что проект принадлежит моему бюро, — возразила я.

— Хех! Ой ли⁈ — беззлобно фыркнул Костович. — Вы, Александра Николаевна, недооцениваете себя и слухи о вас.

Я внимательно посмотрела на забавляющегося старика, но всё же решила высказаться до конца:

— Огнеслав Степанович, я всё же считаю, что на дерзость такого размера в Петербурге найдётся десяток кандидатов-мужчин, и все они будут подозревать друг друга, но никак не девицу.

Тут поднялся Фомин, подошёл к доске с чертежом вплотную, заложил руки за спину.

— Дуга красивая, — резюмировал он, качнувшись с пяток на носки и обратно. — Александра Николаевна, откуда вы это взяли? — и проницательно на меня посмотрел. — Я что-то подобное уже где-то видел, но не могу вспомнить, где именно…

— Иван Александрович, из рукописей Леонардо начала шестнадцатого века.

— Точно! — хлопнул он себя раскрытой ладонью по бедру. Тут на меня уставились все остальные, и даже скучающий Костович.

— В Париже издали снимки рукописей Леонардо да Винчи, хранящихся в Институте Франции. На одном листе изображён однопролётный мост, без опор посередине. Но в отличие от тяжёлой, каменной дуги Леонардо, у нас же будет стальная решётка и совсем иной настил. Я взяла его мысль, но изменила конструкцию: арку подняла над проезжей частью, настил подвесила к ней на тягах, а в середине устроила два разводных крыла.

— И для чего Леонардо придумал тот мост? — полюбопытствовал Огнеслав Степанович, далёкий от архитектурных новостей человек.

— Для Константинополя. На листе рукой да Винчи написано: от Перы до города. Значит, через Золотой Рог. И рабочее название нашего проекта будет звучать именно так. На конкурс чертежи пойдут под знаком дуги над тремя волнами.

— Ох ты ж… — выдохнул Разумовский и засмеялся, но как-то растерянно. — Это же на всю Европу прогремит, да ещё как!

— Если мы выиграем конкурс и построим мост, — охладила я. — А чтобы выиграть, мало арки. Теперь — вторая половина проекта! Держитесь за стулья, господа!

Я перевернула лист. На обороте был вычерчен поперечник настила: мостовая, тротуары и по оси — два рельсовых пути. Четыре строгие линии, по две на каждый путь.

— Мост будет рассчитан под двойной рельсовый путь, с местами для опор воздушного провода.

— Конка? — не понял Тарасов. — Так под конку особой прибавки не…

— Не конка, Глеб Андреевич. Трамвай. Электрические вагоны, без лошадей.

— Это которые в думе… — начал Разумовский и осёкся.

— Которые в думе подняли на смех, да, — договорила за него я. — Но против фактов глупо спорить. В Киеве по Александровскому спуску электрический вагон ходит уже третий год как. В гору, господа, в такую гору, куда конка не шла вовсе. Петербург придёт к тому же, спор только в сроке. И когда это время наступит, многие мосты, построенные лишь под конку и экипажи, придётся усиливать и расширять. Наш же Золотой Рог будет сразу рассчитан на встречу двух гружёных вагонов, их торможение, тяжёлые повозки и толпу на тротуарах. Мост простоит не один десяток лет, и я намерена построить его так, чтобы он дожил до моих праправнуков как минимум.

В воцарившейся тишине поднялся Костович. Он подошёл к рисунку и долго смотрел на колею, на два разводных крыла в середине, затем перевёл взгляд снова на колею.