Онлайн книга «Марена и Кощей»
|
— Ничего моя мамка не старая! — возмутился мальчишка. Марена повернулась и бросила: — А ну цыц! Слышите… Как только мальчишки замолчали, она отчётливо расслышала перезвон бубенчиков. Рыженький и светленький испуганно переглянулись. — Слышим, тётка ведьма. Что-то шевельнулось в кустарнике — то ли человек в дурацком колпаке, то ли коряга, то ли болотная тварь. Из-за тумана Марена не разглядела, а когда подошла ближе — уже никого, только острые колючки веток. «Почудилось? И не мертвяк, и не утопец. Пахнут они все одинаково — тиной да гнилью. А это… не пахло вовсе». — Так это болото, — светленький, укушенный комаром, потёр зад. — Оно морок наводит. — Действительно, — могильным голосом поведала Марена. — А особенно любит говорливых камышат, тех, кто под ноги не смотрит. Хватает за голые пятки, чтобы голод утолить. А потом… хлоп… И полноги нет! Она пробила шестом слой торфа и вытащить назад не смогла. Дёрнула раз, другой, нарочито громко охнув. Мальчишки притихли, как воробышки. А когда шест она всё-таки вырвала «из цепких лап», то был переломан пополам. До самой деревни мальчишки молчали, хоть и были не из пугливых. Марена этому радовалась — детскую болтовню она любила не больше прокисших щей. Да и шест она сломала нарочно — просто их болтовня ей надоела. Но что же такое она видела в тумане? Ведь правда видела. И не морок это был. Морок таких звуков не издаёт. * * * Весь утонула в сизой дымке тумана — такой плотной, что печных труб не видно. Марена шла по тропинке, мокрый подол рубахи бил по щиколоткам. «Вымочила, глупая! Вот когда теперь высохнет?» Мальчишки бежали впереди, указывая дорогу. Вдруг в тумане проступили очертания фигуры: не то человека, не то духа, с острой шапкой на голове. Марена не успела окликнуть, а мальчишки не заметили — просочились сквозь силуэт. Послышался перезвон колокольчиков, будто вода капает на железо. Мерзко хохотнув, кто-то тихо запел: — Трынки, трынки, три полтинки! Сколько браженьки ни пити — всем вам мёртвенькими быти! Марена сжала обломок ветки обеими руками и, замахнувшись, крикнула: — Эй! А ну выходи! Эхо её голоса раскатилось над Весью. Где-то громко заголосил петух — истерично и надрывно, точно испугался, что проспал. Мальчишки остановились, тоже впились глазами в туман, но, кажется, ничего не видели. Марена опустила ветку, нашарила одной рукой в кармане кулёк, шагнула ближе. Прислушалась… Куда ветер дует? А потом, резко развернув кулёк на уровне лица, дунула. В тумане закашляли. Ей навстречу шагнул тучный староста и шапкой утёр покрасневшее лицо. — С ума сошла, ведьма? Чем ты в меня дунула? Всё лицо горит и чешется. — Порошочек у меня есть. Вот им и дунула. Чего ты там лазаешь, Еремей Игнатыч? Пугаешь людей? — А я что виноват, что туман такой — рук не видно? Я по делам шёл… С харей-то теперь что делать? — Жить будешь. Пройдёт. Особенно если ко мне со спины больше не будешь подкрадываться… И петь. Ты чего такие странные песни поёшь, Еремей Игнатыч? Весёленький уже с утра? — С вечера ещё! — рявкнул староста. — Ты что, ведьма, совсем уже? Какие песни? У меня вон кто-то с утра пораньше двух поросей разорвал. Плохо ты границы наши стережёшь. — Так я же лекарка, а не чучело огородное, чтобы хищников от вас отпугивать. |