Онлайн книга «Марена и Кощей»
|
Она судорожно сунулась в сумку за порошком, хоть за чем-то, чтобы плеснуть в эту жуткую морду, — упырь вырвал сумку, бросил на пол, наступил — стекло хрустнуло. Сумка мгновенно промокла. Марена вскрикнула: — Тварь! Не тобой наговорено — не тебе топтать! — и заколотила кулаками по доспехам. Упырь не заметил, но сгрёб её за волосы, как обычную бабу. В этот момент Захар вскинул неожиданно просветлевший взгляд, приподнялся. Ухватил упыря за руку, глядя ему в глаза, крикнул: — Не тронь, паскуда! Упырь посмотрел на него чёрными, жуткими глазницами — ни жизни, ни смерти, лишь тлен. Ухватил костлявыми пальцами за шею и переломил, как цыплёнку. Хруст. Вскрик. Это завизжала Марена. Голова Захара повисла набок. И только тогда Марена поняла: её покою и безопасности пришёл конец. А может, и жизни тоже. ГЛАВА 2. СМЕРТЬ Тварь потащила Марену за волосы по дубовым доскам, как мешок картошки. Марена кричала, визжала и брыкалась, втыкая пятки в пол. Не помогало! Ничего не помогало! Тварь не ощущала сопротивления. Марена для нее была легче пуха. Она протащила ее мимо Никифора. Тот только глаза пучил, точно оглушенный. Да постанывал от боли и страха. Возле печи под руку попало полено. Марена била по ногам в доспехах, они гремели и лязгали, как пустое ведро. Существо не чувствовало боли. Эта тварь вошла в избу уже мертвой и теперь нисколько не изменилась. Ни искры жизни не появилось в ее глазах — только голодное, тупое упрямство. Марена задыхалась от злости. Никогда еще она не чувствовала такой ярости и такой силы. Она могла убить это существо, если бы оно могло умереть. Она бы дубасила поленом по лысой черепушке, пока та не лопнула бы, как орех. А снаружи — толпа вооруженных мужиков… Людей! Да не просто разбойники: все обряжены в кольчугу, как девы в платье, на головах — острые шлемы, на ногах — добротные сапоги, у кого за спиной плащи, подбитые медвежьим мехом, а у кого — соболем. И среди живых людей стоят мертвецы. Сначала Марена их не разглядела. Они не двигались. Стояли, как деревянные истуканы в доспехах. У кого-то в прорезях шлемов угадывалось очертание голого черепа. В провалах глазниц, в бездонной черноте светился синий огонек нави. Скелеты посреди дня… Утром, когда петухи уже отогнали своим криком болотную нечисть! Когда по всем законам мироздания мертвое не должно мешать живым жить! Какая же невероятная сила удерживает их под лучами солнца? Женщины плакали. Светленький и рыжий жались к хозяйке дома, а рядом белокурая красавица-дочь. Старики держали головы высоко и готовились к смерти, словно не впервые им вот так стоять средь утра под хищными взглядами стервятников. В другую кучу сбились хмурые мужики — у кого взгляды злые, затравленные, а кто-то выглядит обескураженно. Упырь бросил Марену к ногам бородатого здоровяка в соболях. Тот окинул ее взглядом светлых, водянистых глаз и спросил: — Ты что ли на болотах жила? А муж твой где? — Нет у меня мужа, — Марена зыркнула на бородача сквозь спутанные волосы. — А что ж ты вырядилась так? Вдова, что ли? — Как хочу, так и хожу! По правде говоря, Марена не помнила. Муж, наверное, был, а может, и не было — пес его знает, но в поневу она была одета, когда очнулась, и волосы в две косы заплетены. «Что это значит?» — ей рассказали старухи в Веси, и то после того, как она поймала их на том, что шушукались за спиной: дескать, муж ее избил и на болотах выбросил. А за что? Да поди за то, что ведьма? Марена не знала, как объяснить этот наряд — сердце ни о ком не болело. |