Книга Марена и Кощей, страница 107 – AlanaDargo

— Мне интересно, что он скажет, когда прибудет, и как будет вести себя с так называемой дочерью.

Ветер вздувал перины снега. Кощей возвращался погруженный в мысли о найденных останках, и о том, что жертву, что он принес нави, видимо, поглотила Марена. Раскол не насытился. Придётся вновь думать о подношении. Собрать заключенных со всего Навийского царства? Это лишь капля для иссохшего и голодного нутра. Навь ждет его домой и отвергает... Пока он здесь, ее голод утолить невозможно.

Если бы эта дрянь не сбежала!

— Не стоит так переживать, ваше бессмертие, — забормотал Пятушка. — Этот мир не сгинет, пока у нас есть вы! Как гласит поговорка, чем выше горы, тем глубже море, а вы — гора морей! То есть… море гор… О, я запамятовал! Как же там было!

Кощей взглянул на горбуна, словно тот раздражал его, как комариный писк.

— Ваше бессмертие, вы никогда не задумывались о том, как быстро растут грибы после дождя? — продолжал тараторить Пятушка. — Эти летом я нашел такие огромные грибы, что честное слово, они едва поместились в корзину!

Кощей промолчал.

— Или вспомнить последнюю охоту, ваше бессмертие, вы были лучше всех, столько добычи принесли — не унимался он. — А до этого… Вы помните, как поймали лисицу с трехцветным хвостом. Кажется, вы держали ее у себя в покоях, пока она не захворала. И не умерла. Вы тогда темнее тучи ходили.

— А как насчет плетеного куренка, подвешенного на сухую лозу, ваше темнейшество? — Пятушка не унимался, заглядывая в глаза Кощею с любопытством. — Я слышал, что он бережет от дурного настроения!

— Никакая лиса меня не интересует и куренок тоже! — вскрикнул Кощей, резким движением натянув поводья, Сибур встал как вкопанный. — Прекрати нести чушь, придурок. Потеряешь язык — не жди, что кто-то его найдёт.

Пятушка замер, его глаз лукаво блеснул:

— Ну, либо пепел, либо компот, ваше темнейшество! Как знать, что нас ждет дальше?

Кощей тяжело вздохнул и пришпорил Сибура. Слишком большая ноша даже для бессмертного существа, он взвалил на себя слишком много — ему казалось, стоит закрыть глаза, как это царство развалиться, а навь поглотит земли. С Ярославом будут проблемы, мальчик жаждет власти… Проще, конечно, убить щенка, но из всех возможных претендентов, он единственный, кому Кощей мог доверить свое царство.

На плечо Кощея неожиданно тяжело опустился черный ворон. Красный глаз сверкнул, и птица каркнула. Кощей приостановил Сибура, и вскинул голову, прислушиваясь к ветрам, к шуму деревьев и гомону птиц.

— Брат, — прошептал Кощей.

— Змей? — ужаснулся Пятушка.

— Нет, хуже. Вий.

Кощей закрыл глаза и нашёл путь к брату.

Пятушка тяжело дышал, оглядываясь по сторонам.

День резко сменился ночью. Умер ветер и гомон птиц. Исчезли тропы и дороги. Мир выстроился в один снежный путь, где темные, мертвые деревья роняли на снег причудливые тени. Небо стало черным. Тучи опустились низко, тяжёлые и густые.

Под ногами, в снегу зашевелились скелеты. Ожили, закопошились, от их движения по снегу точно пробегала волна. В пустых глазницах мерцали голубые огни нави. Тени деревьев, длинные и искаженные, сливаясь на белом покрывале в хороводе, порождая причудливых тварей.

Они оживали, с тихим шорохом бежали по снегу, гнались за Сибуром. Кляча Пятушки сошла с ума, заржала, вскидываясь во все стороны, и ему пришлось накинуть ей на морду плащ.