Книга Марена и Кощей, страница 105 – AlanaDargo

Он приказал Добрыне заняться потерями и восстановлением укреплений, и резко отбросив полог, едва не вырвав его, вошел в главный шатер.

Сердце билось под кольчугой быстро и жарко.

Нет, он был не зол. Он был в ярости.

Этот бес прибыл сюда, очевидно, поглумиться.

Ярослав не поверил. Если бы такая женщина, как Весена вошла в покои Кощея, он не запер бы ее в темнице, а разложил на постели. Ярослав прекрасно это понимал, потому еще недавно сам стоял там в темноте, когда окно ее избы светилось, и думал, думал, думал…

Кощей любил женщин, особенно красивых женщин, и не брезговал даже смазливыми служанками. Тем бедняжкам, на которых пал его выбор, повезло еще меньше, чем Весене — они мертвы.

Мерзкая ложь!

Очевидно, Весена дала отпор его грязным ухаживаниям, и Кощей приказал запереть ее в темнице.

Его жар-птица томится в плену этой подлой собаки! А что он может сделать… Ничего! Весь царский двор, лишь марионетки в этом уличном балагане.

И даже смерть дяди ничего не изменит. Ярослав боялся своей участи, стать царем без царства. Шутом! Размазней! Неудивительно, что дядя спивается. Будь эта тварь человеком, а он — хаос! Ворвался в битву, и сражался, как черный вихрь.

И как ему противостоять?

Ярослав вошел и поднял взгляд. Кощей восседал на троне. Перед глазами кроваво-красным расцвела прекрасная картина — меч, наполовину застрявший в глотке Кощея. Но возможно, что его кровь будет такой же черной, как кровь тварей, что сегодня задрали его боевых товарищей.

Одна из таких тварей лежала прямо на столе. Массивное и уродливое существо в чешуе. Серая кожа, порванная и изрезанная, местами запеклась кровью. Потусторонний свет нави погас, и теперь глаза бестии были стеклянными и безжизненными.

Кощей разглядывал бестию с неподдельным интересом. Ярослав же, напротив, испытывал ярость, смешанную с отвращением. Эта тварь рождена в холоде и тьме, как и Кощей.

— Паморак, — сказал Кощей, — голод настолько свел их с ума, что они не слышат, даже своего хозяина.

Ярослав проглотил вязкую слюну во рту.

— Я думал жертва поможет нам продержаться еще хотя бы пару весен, — продолжал Кощей, — Но раскол нави только растет.

— Жертва… Та деревня, которой ты пожертвовал, была домом моей матери, — тихо произнес Ярослав, но тяжелым голосом. — Это было необходимо? Я узнал об этом по пути к расколу, когда хотел заехать в гости к старым товарищам.

Взгляд Кощея стал холодным и пронизывающим.

— Твои товарищи, княже, сами накликали на себя несчастье, — он улыбнулся, словно считал это забавным. — Все знали, что в Весях славят твое имя. Тебе хорошо известно, что история не прощает тех, кто стоит на перепутье.

— Они просто гордились мной! — крикнул Ярослав. — Они не угрожали власти государя!

Кощей наклонился вперед. Его голос стал насмешливым, когда он продолжил:

— Деревня, погрязшая в предательстве? Они шли к соседям, на рынок и ярмарки с твоим именем на устах. Государь стар и глуп. И ты, как я вижу, уже готовишься занять его место. Еще не минуло седмицы, как я подавил мужицкий бунт на ярмарке. Мужичье решило, что им нужен другой царь. Что ты справишься лучше… Но так ли это? Покажет время.

Ярослав вспыхнул ещё ярче, но не мог произнести ни слова, словно Кощей заковал его в цепи. Ему было невыносимо находиться здесь, противостоять монстру, знающему его слабости.