Книга Эти чудовищные боги, страница 90 – Розамунд Ходж

— Избавь меня от своей жалости, – огрызается Рувен. – И от твоих заблуждений. Я знал брата Ярана, а ты нет. И я ничуть не жалею о том, что причинил вашим богам. Если бы я мог, я бы сделал это снова.

Но он не может снова сделать это, потому что я его убила.

Внезапно на меня накатывает волна сожаления. Но не о том, что я разрушила чары Рувена во дворце, и даже не из-за того, что убила его, а о том, что теперь его нельзя спасти. Он никогда не отречется от лжи, которую внушили ему монахи, и у него не будет шанса обрести свободу. Я могу устроить ему еретические похороны, и, возможно, они упокоят его дух, но я никогда не смогу научить его любить богов.

Услышав мои мысли, Рувен рычит и исчезает, а я понимаю, что не увижу его до следующего вечера.

А к тому времени все меняется, потому что Вария рассказывает мне о следующей части моих обязанностей.

— Ты должна начать делать святых для Мор-Ивы, – говорит она мне, как только Джарин оставляет нас вдвоем. – И как можно скорее.

Во мне поднимается страх, ведь это единственное чудо, которое невозможно подделать колдовством.

— Но… – нервно возражаю я. – Никто не хочет быть святым Мор-Ивы. Разве ты не помнишь, что я предлагала это в Ир-Ацахе.

— Тебе все равно придется сделать кого-то святым, пусть даже насильно, – говорит Вария. – Как я сделала это в святилище Зумариэла.

— Но это неправильно! – восклицаю я, прежде чем успеваю остановить себя, и Вария поднимает брови.

На мгновение я задумываюсь над ее словами, а затем нахожу в себе мужество продолжить:

— Я знаю, что ты должна была это сделать из-за меня, но сейчас же в этом нет такой необходимости. Разве не является ошибкой вливать божественную силу в сердца, которые ее отвергают?

Тогда это сделало бы ужасную историю Рувена о святости почти правдой.

— Почему ты думаешь, что в этом нет необходимости? – спрашивает Вария почти весело.

— Потому что я больше не творю чудеса в святилище Зумариэла, – отвечаю я, и Вария смеется.

— Чем, по-твоему, мы занимаемся в этом королевском путешествии?

— Пробуждением богов, – говорю я. – Мы пытаемся привлечь их взгляды обратно на наш мир, чтобы они снова вернулись в свои святилища.

— И что, по-твоему, они видят, когда смотрят на наш мир? – кивает Вария.

Наступает ужасно душераздирающее мгновение, в течение которого я понимаю, что она хочет сказать.

— Они видят нас, – шепчу я, вспоминая фразу из катехизиса, которому меня учили монахини:

«Суть святости в презрении смертности».

Эти слова всегда имели для меня определенный смысл. Я думала, что Нин-Анна ненавидит смерть моей семьи так же сильно, как и я, но теперь они приобрели более мрачный смысл.

— В наше время боги сами выбирали себе святых, – снова кивая, говорит Вария. – И поэтому были очень довольны Рунахией. Нам почти не приходилось им помогать. Но сейчас, когда они не проснулись окончательно и заново познают этот мир, мы должны создавать святых так же быстро, как мы пробуждаем богов.

— Но… – Я пытаюсь постичь ее логику и найти выход. – Но я могу создавать святых только для Мор-Ивы, разве другие боги не возненавидят ее святых так же сильно, как они ненавидят простых смертных?

— Если ты будешь создавать их в их святилищах, то да, – говорит Вария. – Но если ты будешь создавать их вне святилищ, боги почувствуют лишь прибавление в нашем мире божественности. Твои святые помогут умиротворить других богов, пока те не начнут создавать своих собственных святых. – Вария делает шаг вперед и берет меня за подбородок, заставляя встретиться с ней взглядом. – Тебе было позволено жить для того, чтобы ты создавала святых в Рунахии. Ты не можешь потерпеть неудачу.