Книга Эти чудовищные боги, страница 65 – Розамунд Ходж

— Нет, – говорю я, снова поднимая глаза на Рувена. – Я не ненавижу богов. Я люблю их, и это единственное, чего ты никогда не сможешь у меня отнять.

После нашего разговора Вария сразу же направляется к премьер-министру, и к тому времени, как мы садимся в дилижанс, у нас уже есть четкий план. Мы решаем пропустить три города, которые планировали посетить, и едем прямо в Маранду, город без святынь, но со множеством фабрик и, по словам Изорейн, со множеством хороших портних.

Почти всю дорогу Изорейн болтает со мной, Варией и даже Араунном о том, какими вещами следует обновить наш гардероб, но я пропускаю ее слова мимо ушей. С каждой милей мою грудь сковывает все больший и больший ужас. Еще одна неделя не сделает меня меньшей лгуньей, а Мор-Иву менее мстительной. Я по-прежнему обречена, но выгадала себе еще семь дней, в течение которых могу не бояться ножа Варии.

— Это худший способ умереть, – беззаботно говорит Рувен, и мне приходится подавить горький смешок, подкативший к горлу.

«Откуда тебе знать? – безмолвно спрашиваю я. – У тебя никогда не было другой смерти».

— Я видел, насколько близка ты была к смерти после того, как тебя заклеймила та богиня, – говорит он, и я никак не ожидала услышать в его словах такую горечь.

Я испуганно поднимаю глаза, но Рувен уже исчез, а место, на котором он сидел, пустует. Теперь я не увижу его до конца дня.

Пока мы едем по лесной дороге, я смотрю на проносящиеся мимо стволы деревьев и представляю, как убегаю, прячась в лесу. Если они не выследят меня с собаками, я, вероятнее всего, умру от голода или отравившись какими-нибудь ягодами. Утешает лишь то, что в таком случае моя смерть не вызовет большого скандала. В газетах будут обсуждать меня, а не обвинять Варию или королеву Имваду.

Мы добираемся до Маранды затемно. Сославшись на головную боль, я отказываюсь от ужина при свечах с богатейшими бизнесменами города и провожу два часа, стоя на коленях у своей кровати в отчаянной молитве. Сначала Мор-Иве, а затем любому другому богу, который согласится меня выслушать. Но мне снова никто не отвечает.

Проснувшись на следующее утро, я чувствую, что мой страх превратился в некое подобие головокружения. Будто накануне я выпила слишком много вина. За завтраком я с удовольствием поглощаю яйца, жареные грибы и кровяную колбасу и, кажется, впервые за целую вечность не беспокоюсь о том, что обо мне подумают. Я смотрю на Анабекху, безмятежно сидящую в своем безукоризненном одеянии, и не испытываю по отношению к ней своих привычных эмоций. Это не имеет значение. Уже ничего не имеет значение. Боги оставили меня, и я собираюсь умереть.

Когда Изорейн спрашивает, не хочу ли я, чтобы она отвела меня к лучшей портнихе в Рунахии, мне безразлично, что Вария настаивает на визите портнихи к нам, ведь именно так положено обращаться с принцессами. Меня не волнует, что Изорейн иностранка и наглая атеистка или что люди в ателье будут пялиться на мои руки. Я никогда не думала, что отчаяние может быть так похоже на свободу.

— Спасибо, – говорю я Изорейн, вежливо улыбаясь. – Я буду очень рада.

Зато я умру в самых красивых платьях. Поначалу все идет в точности так, как я мечтала в детстве, когда слонялась по улицам и с тоской заглядывала в окна ателье. Ателье, в которое нас привела Изорейн, изысканно. Его название выведено позолоченным буквами на огромных стеклянных витринах. И на них же представлены образцы платьев, сшитых из мерцающих каскадов, шелковых оборок и кружев.