Книга Эти чудовищные боги, страница 47 – Розамунд Ходж

А вдруг я уже все испортила?

Подавляя волну паники, я стискиваю зубы и говорю себе:

«Едва ли ты знала больше, когда входила в терновник Рувена».

Я мгновенно напрягаюсь, готовая услышать его голос, ведь Рувену всегда есть что сказать, стоит мне только о нем подумать, но вокруг меня царит тишина.

Оглядываюсь через плечо, но вижу только изрезанную равнину, простирающуюся до самого горизонта, и страх, о котором я и не подозревала, внезапно уходит.

Рувен не преследовал меня, и я не совершила святотатства, приведя его сюда.

Конечно, это служит доказательством того, что, как только я стану принадлежать Нин-Анне, его призрак будет изгнан. Осталось только найти богиню, которую я любила всю свою жизнь.

Подумав, имеет ли значение, куда я направлюсь, я начинаю двигаться в сторону горы. Возможно, мне стоит поискать богиню внизу, но пышная вершина кажется мне достаточно странной и великолепной, чтобы быть троном.

Поначалу подъем дается мне легко. Промежутки между кусками земли неровные, но, немного осмотревшись, я нахожу места, через которые легко перепрыгнуть. Первые прыжки требуют от меня усилий, и, когда я оказываюсь в воздухе и вижу бесконечную голубую пустоту под ногами, меня пронзает раскаленный добела ужас. Но вскоре я привыкаю к этому ощущению и начинаю им наслаждаться. В воздухе я будто бы пью холодную, яркую сладость, какую никогда раньше не пробовала. Вскоре я понимаю, что бегаю и прыгаю уже дольше, чем могла бы это делать в человеческом мире, и при этом ни капельки не устала. На ходу я беззвучно читаю молебную литанию^[5] для Нин-Анны:

– О владычица рассвета! О радость весны! Дай мне сил, укажи мне путь.

Постепенно восхождение на гору дается мне все труднее, ведь выше поверхность каменистая и неровная. Возможно, я по-прежнему не устаю так, как могла бы устать в мире людей, но все равно не могу подпрыгнуть на двадцать футов, чтобы преодолеть расстояние между двумя осколками горы. Мне приходится продолжать кружить вокруг осколков, чтобы найти места, где нижняя часть находится примерно на том же уровне, что и высокая. На полпути я наконец начинаю чувствовать усталость. По моей спине стекает пот, а воздух с трудом выходит из легких. Но стоит мне остановиться, чтобы перевести дыхание, как мои ноги начинают трястись, и я боюсь, что не смогу продолжать восхождение. Поэтому я продолжаю молиться Нин-Анне. Задыхаясь и пошатываясь, я иду вперед, не переставая удивляться тому, что я здесь одна.

Наверное, логично, что Нин-Анна хочет испытать меня, прежде чем я увижу ее во всей славе и великолепии. Но где же святая Эруваун, семь девушек, которых монастырь отправил умирать в терновник, а также все остальные, кто когда-либо любил Нин-Анну.

Где моя мама?

Я понимаю, насколько маловероятно, что души всех членов моей семьи забрала Нин-Анна, потому что мой брат Колон был настолько умным и храбрым мальчиком, что я не могу представить его ни с каким другим богом, кроме Зумариэла. А вот насчет папы я не уверена. Возможно, его забрал Томбриэл? Но руки моей мамы были настолько нежными, особенно когда она выхаживала меня во время детских болезней, что, несомненно, Нин-Анна хотела бы забрать ее себе. Безусловно, если бы мама была здесь, то она бы помогла мне. Она бы обняла меня и позволила снова почувствовать ее любовь.