Книга Эти чудовищные боги, страница 157 – Розамунд Ходж

Когда мы добираемся до места, я тихо прошу Рувена не оставлять меня.

— Никогда, – обещает он. – Несмотря ни на что.

Мы останавливаемся у собора, и меня выводят из кареты. Все происходящее кажется мне лихорадочным сном, пародией на королевское путешествие. Я снова вхожу в святыню, но на этот раз никто не устраивает для меня пышный прием. Меня окружают лишь стражники.

Я едва успеваю взглянуть на белые колокольни, как меня уже тащат внутрь. В тесном нефе собора царит полумрак. Он освещен лишь свечами, и все, что я могу разглядеть из его знаменитой красоты, – небольшой изгиб белой каменной кладки тут, ажурный узор из сусального золота там. Однако я едва обращаю внимание на эти детали, ведь у парадных дверей собора, окруженные еще большим количеством стражников и шестью послушниками со свечами, меня ожидают Имвада, Вария и Араунн. Они одеты в старинные платья и костюмы, украшенные сверкающей золотой и серебряной вышивкой. В то время как на мне все еще моя засаленная ночная рубашка, и мне ужасно стыдно за это, даже при тусклом свете.

Имвада оглядывает меня с ног до головы, но ничего не говорит, Араунн даже не смотрит в мою сторону, а на лице Варии застыло презрительное выражение.

— Давайте начнем, – говорит Имвада низким и торжественным голосом, и мы начинаем.

Это самая странная процессия, которую я только могла себе представить. Темный пустой собор, шесть послушников, чьи голоса, воспевающие молитвы, иногда дрожат, древняя королевская семья в парадных одеждах, и стража, которая тащит меня, в одной ночной рубашке и ожерелье анафемы.

— И я, – сухо добавляет Рувен, который идет рядом со мной.

«И ты», – соглашаюсь я.

Я помню, в какой была ярости, когда он впервые последовал за мной, ведь тогда от него исходило только презрение, а теперь Рувен, колдун-еретик, служащий Магистериуму, – мое единственное утешение.

Что сказала бы матушка Уна?

Подумав об этом, я не могу удержаться от легкого смешка, но стоит ему сорваться с моих губ, как я начинаю смеяться и уже не могу остановиться. Эта ситуация вовсе не вызывает смеха, однако ее абсурдность в сочетании с попытками окружающих игнорировать мой смех лишь усиливают его.

Когда мы достигаем святилища собора, Имвада поворачивается и безо всякого предупреждения или церемоний бьет меня по лицу. Шок заглушает смех, и, переводя дыхание, я удивленно смотрю на нее.

— Тебе не понравится, что случится, если ты со смехом отправишься в царство богов, – говорит она.

«Вряд ли мне вообще понравится там оказаться», – думаю я, но ничего не говорю и не сопротивляюсь, когда они открывают маленькую священную дверь и тащат меня вниз по узкой лестнице.

Сердце этого святилища – священный огонь. Вария входит в его пламя, даже не остановившись, так же как Араунн. Он разве что вздрагивает перед тем, как войти в пламя, и оглядывается через плечо.

— Лия, – тихо говорит он, и мое сердце замирает, когда он почти встречается со мной взглядом.

— Иди, – говорит Имвада, и, не говоря больше ни слова, Араунн повинуется.

— Держите ее, – говорит Имвада, поворачиваясь ко мне лицом, будто до этого я шла самостоятельно.

Затем она тянется к моей шее и отстегивает ожерелье, а в мое сознание словно проникает яркий дневной свет. До этого я и не осознавала, как тяжела эта штука! Мое тело ощущается теперь невероятно легким, а сила Мор-Ивы снова поет в моем сознании. Но едва я успеваю подумать об этом, как уже иду, подталкиваемая сзади, и в следующее мгновение меня поглощает пламя.