Книга Эти чудовищные боги, страница 156 – Розамунд Ходж

— Обязательно передам, – кивает Джарин.

— Спасибо тебе.

— Знаете, Джарин – это не мое настоящее имя, – через мгновение говорит она. – Во мне нет ни капли земоринской крови. Просто моя госпожа решила, что так звучит более элегантно.

— Я не удивлена, – говорю я, немного озадаченная сменой темы, а Джарин протягивает руку вперед и обхватывает своими пальцами мои ладони.

— Имя, под которым меня крестили, – Мария. В честь женщины, ставшей матерью нашего бога, – улыбается она. – Я хотела, чтобы вы знали.

Это не только прощальный подарок от девушки, но, более того, это акт доверия.

Джарин… нет, Мария разделяет со мной что-то, что свято хранила. Она уверена, что ее секрет не будет воспринят мною с пренебрежением.

Я сжимаю ее руки и думаю, что, даже если я умру, я хотя бы сделаю что-то хорошее. По крайней мере, у меня появились друзья. По крайней мере, хоть кто-то будет рад, что когда-то я жила на этом свете.

— Спасибо тебе Мария, – шепчу я.

Два дня спустя, на закате, охранники выводят меня из камеры для великого жертвоприношения.

Я предполагала, что к месту казни меня, словно преступницу, повезут по улицам в телеге, как в старые времена, но вместо этого меня сажают в карету с задернутыми шторами. Очевидно, намерение казнить меня не предавалось публичной огласке, потому что Имвада еще не обрела желаемой власти. Все еще есть люди, которые считают меня героиней или, по крайней мере, которым не понравится идея о великом жертвоприношении.

Я понимаю, что карета движется вперед, и думаю о том, как бы попытаться отодвинуть занавески или открыть дверь, но по обе стороны от меня сидят охранники, и я не знаю, какова вероятность, что меня сможет увидеть какой-то прохожий прежде, чем они меня усмирят. И даже если меня кто-то заметит, что сможет сделать один человек? Для того чтобы остановить экипаж, потребуется целая разъяренная толпа, а у меня нет возможности ее расшевелить.

Я представляю себе, как бы сложились обстоятельства, если бы я была более сообразительной и попросила бы Джарин помочь мне бежать. Возможно, она рассказала бы Анабекхе о готовящимся жертвоприношении, а Колдрен воспользовался бы своими связями в соборе, чтобы узнать, когда оно состоится. Затем в назначенный день Анабекха с помощью божественных чудес созвала бы толпу, чтобы рассказать им о том, что происходит, и весь город бросился бы меня спасать.

— Но ты этого не сделала, – мягко говорит Рувен. – Значит, тебя не спасут.

Он сидит напротив меня так, что я могу смотреть на него с укором.

«Спасибо за утешение».

— Все эти годы во дворце я поступал точно так же, – вздыхает он. – Фантазировал о том, что я мог бы поступить иначе. Возможно, существовал более подходящий способ использовать заклинание, не загоняя себя в ловушку. Фантазии – это неплохое времяпрепровождение, когда твоя судьба предрешена. А твоя еще нет. – Он наклоняется вперед, и его голос пылает яростью. – Еще нет.

Я закрываю глаза.

Еще нет.

Я еще не в царстве богов и поэтому не обязана принимать никаких решений, но скоро избежать этого будет невозможно.

Мне не хочется нарушать данное себе обещание и снова начинать убивать, но я не могу позволить Имваде завладеть силой великого жертвоприношения. К тому же, пусть это и эгоистично, я не хочу умирать.