Книга Пленница мертвого Двора, страница 103 – Элина Амори

Висла приходила ежедневно: кормила, поила, помогала мыться. О днях во дворце так же не расспрашивала, зато болтала о всякой ерунде — о слугах, которые слишком много едят, и о потерявшейся туфле, обнаруженной на дереве.

Ее болтовня помогала не думать о плохом. Оставалось только слушать, спать, есть, смотреть в окно и ждать.

Но Талрон не приходил. Не присылал вестей, не стучал в дверь и вообще никак не давал о себе знать.

Что это значило? Он злится, стыдится меня? Попытки расспросить Вислу ни к чему не привели: она лишь пожимала плечами и переводила разговор на другую тему.

Сегодня к ночи у меня терпение все-таки лопнуло. Больше ждать я не могла.

Если Талрон зол за поход к королю и проваленное задание, пусть скажет мне это в лицо. Пусть накажет или выгонит. Что угодно будет лучше этой мучительной неизвестности.

Надев самое простое платье из тех, что нашлись в шкафу, я вышла в коридор. Уверенно дошла до комнаты Талрона, но перед дверью остановилась в нерешительности.

Готова ли я узнать, что он на самом деле ко мне чувствует? Не лучше ли продолжать тешить себя надеждой, что Талрон сам придет, скажет, как скучал, и все станет как прежде?

Нет, не лучше. Глубоко вдохнув, я толкнула дверь. Узнаю все прямо сейчас.

Талрон сидел в кресле у камина, повернувшись боком к выходу, и смотрел на огонь. На звук открывшейся двери он не обернулся.

Я стиснула кулаки и сжала зубы. Дверь медленно закрылась, отрезая путь к отступлению.

— Так понимаю, ты больше не хочешь меня видеть, Талрон, — начала я тихо. — Но все равно хочу извиниться…

Он поднялся и повернулся ко мне.

— Извиниться? — наконец прозвучал его спокойный, почти холодный голос.

Почему-то от этого стало легче.

— За что именно ты пришла извиниться?

Он медленно направился ко мне, пристально глядя в глаза. Его грация и красота заставляли робеть.

— Я ходила к королю, хотя ты запрещал. И провалила задание.

— Ходила к королю? — Талрон прищурился и остановился передо мной. — В его покои?

Я поджала губы. Ему наверняка уже доложили обо всем, причем в самых ярких красках. Зачем же он спрашивал?

— И как тебе мой отец, достаточно умелый любовник? — поинтересовался Талрон, заведя руки за спину и сцепив пальцы в замок.

Затем отвернулся к окну.

— Прости меня, Талрон, — обреченно прошептала я. — Из меня никудышная шпионка. Я ничего не смогла.

— Отнюдь, — ответил он, разворачиваясь ко мне. — Благодаря тебе я сорвал этот чудесный праздник с отречением и передачей власти. Какое-то время мой безвольный отец не выйдет из покоев, и никто не сможет заставить его отречься.

Талрон говорил спокойно.

— Я увидел собственными глазами того, кто дергает за его ниточки, и теперь догадываюсь, каким образом он это делает. А значит, именно этот человек, скорее всего, стоит за моим проклятием, — продолжил он. — Я увидел и тех, кто неистово ему прислуживает, поэтому теперь знаю, от кого нужно избавиться в первую очередь. И все это благодаря маленькой записке, которую ты добыла весьма необычным образом.

Сердце заколотилось сильнее. Неужели удалось оказаться полезной?

— Ты не злишься на меня? — прошептала я.

— Я? — Талрон шагнул ближе ко мне. — А ты на меня?

Я растерянно заморгала.

— Разве ты не злишься и не проклинаешь меня за то, через что прошла? За унижения в комнате моего отца, диких пчел, темницу? Ты могла умереть, если бы не случайная прихоть Маэлдуна, чьи мотивы для меня до сих пор остаются загадкой.