Книга Тарский горячий твой, страница 33 – Хельга Дюран

Ты. Не «вы». Ты.

Она играла.

Делала вид, что мы не знакомы. Что видит меня впервые. Что я — просто прислуга, которой можно приказывать.

Но мы знакомы. И я знаю, чья она жена.

Я взяла её чемодан. Иван что-то говорил ей про дорогу, про дом, про ёлку, про то, как он рад, что она наконец приехала. Она улыбалась ему, касалась его локтя, смотрела на гирлянды и делала вид, что счастлива.

А я шла следом, неся её тяжёлый чемодан, и думала только одно:

Это как она приехала при живом-то муже?

В голове вспыхнуло продолжение, страшнее первого:

А вдруг и Фёдор сюда заявится? Вдруг он уже всё знает? Вдруг это ловушка? Вдруг они из-за меня всё построили?

Я остановилась на секунду в коридоре, глядя на их спины. Иван помогал ей снять пальто, она смеялась чему-то, касалась его груди ладонью.

Петрович вообще в курсе, с кем связался? Он знает, что его "подруга" замужем? Знает, что её муж — бандит, который чуть не убил меня? Знает, что она ему изменяет? Или она ему наврала с три короба?

У меня разрывалось сердце.

Он не знает. Он хороший. Он честный. Он верит ей.

А она…

Ирина обернулась через плечо, будто услышала мои мысли и улыбнулась мне — медленно, сладко, ядовито, как змея перед броском.

Мне хотелось заорать на весь дом о том, что я знаю эту женщину, знаю, что она подлая, лицемерная гадина, но я не могла, потому что мне никто бы не поверил. Иван так ждал её, а тут я со своими бредовыми обвинениями.

Можно было собрать вещи и валить отсюда, пока ветер без камней, но разве я могла бросить Ивана на съедение этой твари?

И вот тут я поняла: дальше будет не про ёлку и не про Новый год.

Дальше будет война.

Иван отправил меня к себе.

Спокойно. Почти официально. Голос ровный, взгляд прямой, никаких лишних эмоций. Будто он действительно просто работодатель, а я просто горничная, и между нами никогда ничего не было.

— Юленька, можешь идти отдыхать. Мы поужинаем сами.

Мы.

Это слово ударило под дых, как кувалда. Короткое. Ёмкое. Разделяющее.

Мы — это он и она. Двое. Пара. Те, кому моё присутствие будет только мешать.

Я кивнула. Улыбнулась даже.

— Конечно, Иван Петрович, — сказала я ровно. — Спокойной ночи.

Поднялась к себе в комнату, закрыла дверь и только тогда позволила лицу стать настоящим.

Я стояла посреди комнаты, прижавшись лопатками к двери, и смотрела в одну точку. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. В ушах звенела тишина, такая громкая, что хотелось зажать их ладонями.

Наверное, сейчас они поедят.

Она будет говорить мягко, тянуть слова, касаться его руки, смотреть так, как умеют смотреть женщины, которые привыкли брать. Она будет красивой, уставшей после дороги, чуть капризной и очень трогательной. Идеальная картинка «женщины, которую ждали».

Он будет слушать, подавать ей вино, улыбаться той редкой улыбкой, которую я видела всего пару раз.

А потом?

Потом они пойдут в его спальню.

В ту самую спальню, где он спит. Где пахнет им. Где стоит его кресло, где на тумбочке лежат часы, где в шкафу висят его рубашки те, которые я гладила.

Они пойдут туда. И дверь закроется.

Я села на кровать, поджала ноги и уставилась в телевизор. Нажала кнопку пульта, просто чтобы заполнить тишину. Там кто-то кричал, смеялись закадрово, шёл какой-то дурацкий сериал про любовь. Я ничего не слышала. Звук был просто фоном, белым шумом, за которым можно прятаться от собственных мыслей.