Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 88 – Лана Муар

— В смысле, продаешь? Зачем?

— Он меня бесит, мам! Надоел, хочу чего-нибудь нового, нужны деньги, провонял Жанной! Выбери любую из этих причин и в трёх случаях из четырех попадешь в точку!

— Назар…

— Мам, пожалуйста, – взглядом обвожу кухню и хаос на ней, а потом, прихватив телефон и кружку, иду на террасу. Там, в ящике стола, нахожу пачку сигарет и зажигалку, сложенные в пепельницу. Достаю их, жадно подкуриваюсь и выдыхаю дым через нос. – Мам, я тебя прошу, не дергайся по пустякам, – новая затяжка, голову ведёт с непривычки. – С продажи дома мне хватит на нормальный участок земли и материалы для нового, а этот… Это не тот дом, в который я хочу возвращаться. Тем более зачем мне за него держаться, если с продажи я получу почти в два раза больше вложенного?

— Ты можешь сказать почему вы расстались с Жанной? – осторожно, но с той мягкостью в голосе, после которой я выкладывал ей все свои тайны в детстве и совсем редко, когда стал старше.

— Она мне изменила.

— Сучка!

— Мама!?

— Да, я тоже ругаюсь! Представь себе. Но других слов у меня нет и вряд ли найдется! Сучка она и есть сучка! – припечатала, а потом вздохнула, – Слава богу, что ты на ней не женился, я бы этого просто не пережила.

— Мама?

— Да, она мне не нравилась! И я терпеть не могла эту её заискивающую улыбочку! «Екатерина Веневитовна, какой замечательный пирог», а сама ни разу его не попробовала! Диета, видишь ли, у нее… Знаю я какая у нее диета была… Господи, но какая же дрянь…

— Мам, успокойся, – давлю недокуренную сигарету, бросаю пачку с зажигалкой обратно в ящик, а пепельницу несу к мусорному ведру и, перевернув ее, смеюсь, – Могла бы и намекнуть, что она тебе не нравится.

— Зачем? Чтобы ты мне сказал, что я лезу в твою жизнь?

— А вопросы про Эвридику, значит, не попадают в эту тему?

— Нет. Эвридика, это совсем другая история.

— И вот тут я с тобой полностью соглашусь, мам. Она действительно другая.

Не в лучшем настроении еду завтракать в «Прованс». Ни разу не по пути и потрачу время, но есть надежда, что там будет пусто или хотя бы малолюдно. Сейчас слишком рано, чтобы туда начала съезжаться «элита», отоспавшаяся после ночного кутежа, и достаточно поздно для менеджеров средней руки, метящих в высшую лигу. Первые продерут глаза не раньше обеда, а вторые уже во всю пашут и лижут задницы начальству, заискивающе поглядывая в глаза последним. И к моему счастью на парковке перед рестораном стоит всего одна машина, но эта секундная эмоция сменяется на клокочущее раздражение, стоит мне только зайти в зал и увидеть кто приехал на «Ауди». Две девушки за столиком. Обе делают стойку на открывшуюся дверь и от того, что я узнаю их лица – обеих видел среди балерин и в клубе, – хочется развернуться и уйти. Типичные вылизанные до блеска шлюхи, скачущие из постели в постель, за пару побрякушек или ту же машину – сомнений, каким способом она досталась одной из девочек, нет. И если на пороге балетной школы и в том же клубе я просто не обратил на них внимания, то сейчас буквально услышал мысли каждой, подбивающие предварительную оценку моего состояния и возможных «подарков» за возможность прикоснуться к прекрасному.

Блядь!

Это неизбежное и мерзкое ощущение выкручивает злость на максимум. Правда не могу определиться что именно злит больше: то, что столкнулся с двумя шлюхами, или то, что они крутятся рядом с Эвридикой.