Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 212 – Лана Муар

Мне кажется, я вижу каждый наш выдох, каждый удар сердца. Чувствую, как нас обоих начинает выламывать достигшее апогея желание, но не разрываю взгляд ни на мгновение и не спешу. В глазах Назара, словно в открытой книге, можно прочесть все, что он чувствует, и я останавливаюсь каждый раз, когда его начинает захлестывать. Ровно как и меня. Секунда в секунду. И в этот момент я упираюсь ладонями ему в грудь, он подхватывает меня под ягодицы, и мы оба прикрываем глаза, не в силах совладать с тем, что чувствуем и одновременно видим друг в друге. Я даже не знаю, что приносит мне большее удовольствие: чувствовать Назара или видеть его эмоции.

Снова медленно вниз, чтобы после продышаться и начать все с начала.

Снова пауза. Гораздо дольше, чем прежняя. Туман перед глазами становится все плотней и плотней. Только стоит ему рассеяться, я опять нахожу глаза, в которых карамельные сполохи танцуют свои завораживающие пляски за молочной поволокой.

Поднимаю бедра и, увидев, что никто из нас не выдержит больше, рывком обрушиваюсь вниз, чтобы найти среди ярких звёзд, вспыхнувших перед глазами, карамельное солнце и полететь к нему навстречу.

— Поверь мне, так гораздо вкуснее, Эва.

Я хохочу, не видя никакой разницы в том, каким стоит делать надрез на яйце пашот, но все же отдаю Назару нож, закатывая глаза:

— Прошу, Назар Георгиевич.

— Укушу, Эвридика Васильевна.

— Укуси, – соглашаюсь и взвизгиваю от последовавшего лёгкого укуса в шею. – Назар Георгиевич! Это подло!

— Хочешь укусить в ответ? – спрашивает, протягивая мне руку, и я киваю:

— Хочу!

— Кусай!

Приподнявшись над стулом, притягиваю к себе Назара за шею и рычу, ласково прихватывая губами мочку его уха.

— Мишаня, пойдем-ка подальше пока эти бешеные сплюшки не перекусали всех, кого видят.

Саша делает испуганные глаза, отодвигаясь подальше от стола, но не уходит, а срывается в хохот, когда Назар начинает притворно стонать, что я откусила ему ухо, и порывается дотянуться до моего.

— Авалов! Ха-ха-ха! Угомонись уже, а лучше вспомни, что кроме вас, покусаек, есть ещё два человека, одного из которых действительно стоит кормить, как минимум, три раза в сутки, чтобы он сам кого-нибудь не сожрал. Да, Мишутка? Хочешь, я тоже дам себя покусать?

— Не смешно, Сашуля.

Миша, видимо, снова «встал не с той ноги» и, ковыряя вилкой свой завтрак, хмурится гораздо больше, чем вчера. Хотя Саша, как вчера и позавчера, абсолютно не придает этому значения и уж тем более не акцентирует на нем наше. Я лишь мельком отмечаю угрюмое настроение друга Назара, почти полностью провалившись в веселое и игриво-кусательное. Что уж говорить, если мое на сто процентов совпадает с первой половиной и на девяносто девять со второй. Хотя нет, безнаказанно «куснув» Назара за ухо, я уравняла оба показателя, правда едва не свалилась с кресла, уворачиваясь от возможного ответного укуса, которого удается избежать лишь чудом, напомнив про остывающий завтрак.

— Кажется, за мной должок, Эвридика Васильевна, – произнес Назар делая аккуратный надрез на белке, сквозь который на подсушенный хлеб потек желток.

— Я запомню и согласна, – смеюсь, думая, что Назар имеет в виду продолжение нашего покусательного настроения, но увидев возникшую на его губах лукавую улыбку, заливаюсь краской, догадавшись на что с такой лёгкостью согласилась.