Книга Десятый стежок, страница 130 – Джейн Джонсон

Идрис присел рядом со мной. Что-то сказал одному из мальчиков, который тут же зашелся смехом, распахнув щербатый рот, и что-то затараторил в ответ. Потом без всяких церемоний ухватил меня за руку, перевернул ее ладонью вверх и вложил одного из цыплят. Птенчик неуверенно стоял на моей ладони, перебирая тоненькими лапками, он почти ничего не весил, а желтый пух прямо-таки светился на солнце, как одуванчик. Я чувствовала, как быстро бьется его сердечко – как контрапункт моему собственному. Потом Идрис положил мне руку на плечо, и ощущение было такое, словно кто-то прикоснулся ко мне обнаженным электрическим проводом под током.

— Абдуллатиф говорит, что вы можете взять его себе. – Ребенок смотрел на меня совершенно серьезно.

Я приоткрыла рот от изумления. Идрис улыбнулся, видя мое замешательство. Потом согнал цыпленка с моей ладони, шикнув на него, и тот спрыгнул обратно на мостовую и смешался с остальными. А Идрис сунул руку в карман, достал пару монет и дал их мальчику, погладив его по коротко остриженной голове:

— Танмирт, Абдуллатиф. Бессалама.

Это маленькое происшествие изменило все настроение утра, словно дальнейшие события брали свое начало именно в том, как это оказалось мило и даже как-то волшебно. Я перестала о чем-либо беспокоиться, волноваться насчет книжки Кэтрин, насчет ее аутентичности, забыла про Майкла и отдалась во власть Марокко – растворилась в его жарком тепле, щедрости, экзотике и его острой на вкус, рассыпанной повсюду истории.

В любом случае было бы весьма сложно не радоваться, не наслаждаться этим днем, потому что касба открывала перед нами одно чудо за другим: лабиринты узеньких извивающихся улочек с домами, грубо оштукатуренными и выкрашенными в синий цвет или беленными известью, с окнами, украшенными изящными коваными решетками, и дверями, створки которых были выбелены временем до серебристого оттенка. А еще вокруг благоухали целые каскады бугенвиллей и жасмина, роскошные кусты роз.

Наконец мы подошли к очень красивой мечети с высоким минаретом, и здесь Идрис остановился.

— Это Джума аль-Атик, построена в двенадцатом веке султаном Абд-аль-Мумином. Мне бы не хотелось надоедать вам датами и сухими фактами, но стоит упомянуть, что это самая старая мечеть в Рабате.

Он поднял взгляд, жесткие черты лица немного смягчились на солнечном свете, а черные глаза стали бархатисто-каштановыми.

— Мы можем войти внутрь? – Очарованная изяществом внешнего вида мечети, я горела любопытством увидеть интерьер.

Идрис уставился на меня сверху вниз:

— Конечно же нет.

— Почему? – поддразнила его я. – Потому что я женщина?

— Потому что вы не мусульманка.

— О! – Я усмехнулась, но смешно мне не было. – Неверная!

— Именно так.

— Очаровательно!

— Ладно, идемте. – Он взял меня за руку. – Я сейчас покажу вам место, куда мои предки сгоняли ваших неверных предков.

— Вообще-то, – заметила я, следуя за ним по лабиринту узких улочек, – думаю, вам следует знать, что христиане тоже называли мусульман неверными.

У него хватило ума улыбнуться.

Наверху, в самой высокой точке касбы, находилась огромная площадка, бывшая орудийная позиция, откуда открывался поражающий воображение вид на океан и сверкающий белым город на противоположной стороне широкого водного пространства.