Книга Десятый стежок, страница 133 – Джейн Джонсон

Я не знала, на что смотреть в первую очередь: все органы чувств словно отказали от мгновенной перегрузки. Впечатления и виды наваливались на меня, пока мы прокладывали извилистый путь сквозь толпу покупателей посреди потрясающего разнообразия товаров – изящных кожаных изделий, сияющих драгоценными камнями украшений, одежды и обуви, изделий из меди и бронзы, огромных куч фруктов, оливок и свечей, гирлянд сушеных фиг и абрикосов… Специи были выложены рядами в виде правильных конусов, потрясая взгляд своим разноцветьем, острыми и соблазнительными запахами, – ярко-красный толченый острый перец чили и паприка, темно-коричневые корица и мускатный орех, более светлые тмин и имбирь, желто-охряная куркума, звездочки бадьяна, зернышки гвоздики. Потом запахи стали зловонными… Мы уже шли между прилавками, заваленными мясом, где продавали такое, что я глазам своим не могла поверить: коровьи ноги и уши; козьи головы, бараньи головы, пронизанные венами белесые яйца, горы требухи.

— Фу! – Я зажала себе нос.

Идрис рассмеялся:

— Я и забыл про ваше тонкое западное обоняние. Вот что, идемте-ка вон туда.

По пути я стала свидетельницей еще множества экзотических сценок: например, мы прошли мимо женщины, окруженной гусями, утками и кроликами, – вокруг нее собралось множество людей, выбиравших себе блюдо на ужин. Я обратила внимание на связки высушенных змеиных кож, свисавших со стропил, клетку с обезьянами и какими-то странными рептилиями с распухшими глазницами и маленькими когтистыми лапками, похожими на ладони. Мы прошли мимо них очень быстро и уже успели отойти на некоторое расстояние, прежде чем я сообразила, что это могло быть.

— Это ведь были хамелеоны в тех клетках на углу?

— Да, надо думать, они. Некоторые используют их против дурного глаза.

— Что значит «используют»? Как именно «используют»?

— Если у вас возникла какая-то конкретная проблема, вы можете бросить хамелеона в огонь. Если ящерица взорвется, ваша проблема исчезнет. Но если он просто развалится, вроде как расплавится, – тут Идрис пожал плечами, – тогда ваша проблема останется при вас.

— Вы шутите!

— Мы, марокканцы, народ очень суеверный.

— Англичане тоже, но не думаю, чтобы мы стали швырять живое существо в огонь только лишь из одного суеверия.

— Не стали бы? А как насчет ведьм, которых вы жгли на кострах? Насколько я знаю, ваша королева Елизавета жгла даже кошек на церемонии своей коронации.

— Ничего подобного! – Мысль о том, что эта разумная, рационалистичная и довольно меланхоличная королева занималась подобными варварскими штучками, заставила меня расхохотаться.

— Первая королева Елизавета. Она сжигала их, чтоб доказать, что колдовство изгнано из ее королевства!

Я удивленно подняла брови:

— Да вы просто кладезь удивительной информации!

Мы снова свернули за угол и вышли на рыночную площадь. В центре ее какой-то старик взвешивал связки овечьей шерсти на гигантских бронзовых весах коромыслом.

— Здесь шерстяной рынок, – пояснил Идрис. – Сук аль-Гезель. В семнадцатом веке это было одно из мест, где проходили аукционы невольников и продавали рабов-христиан.

Я стояла и смотрела на старика с бронзовыми весами. Со своей развевающейся белой бородой, в длинной джеллабе кремового цвета, этот продавец шерсти выглядел так, что вполне мог бы слиться с той самой толпой, смотревшей, как корсары распродают своих пленников с аукциона.