Книга Принц ненависти, страница 147 – Джаггер Коул

«Настоящая засранка» — так описала Кору её собственная сестра.

Ну что ж.

Когда я впервые услышала о смерти отца, я думала, что буду грустить сильнее, чем оказалось. Я ждала, когда меня накроет горе, и когда оно действительно, ну, не накрыло, я беспокоилась, что со мной что-то серьёзно не так.

То есть, пока это не стало иметь смысл.

Мой отец никогда не был тем спасителем, которым он себя выставлял. Он не ворвался, чтобы «наконец» найти меня и унести в этот мир гламура.

Он использовал меня.

Он знал, где я, и ни разу не дал мне знать, что он вообще в курсе моего существования, пока я не понадобилась ему для погашения долга.

Это больно. Очень.

Так что неудивительно, что известие о его смерти не разбило мне сердце. Я прожила двадцать лет, не зная его. Затем у меня было всего два месяца жизни в фантастическом мире, который он выстроил вокруг меня.

И теперь его нет. А я исследую новую семью, которой окружила себя — по крови и дружбе.

Семья вроде Люсиль и Вентворта. Семья вроде Наоми и моего дяди, с которым я понемногу знакомлюсь.

Семья вроде Оливера.

В наших покоях я раздеваюсь и быстро принимаю душ. Закончив, я вытираюсь и иду в нашу гардеробную, чтобы решить, что, чёрт возьми, я надену сегодня.

Я стою перед зеркалом, прикладывая к себе одно платье, затем другое, когда внезапно в отражении появляется огромная фигура.

Я вздыхаю, замечая его, затем ухмыляюсь, когда наши глаза встречаются в зеркале.

— Нужна помощь?

— На самом деле, да. — Я подношу одно платье перед собой. — Красное или... — Я меняю его на другое. — Чёрное?

Его брови хмурятся: — Хм. А что насчёт...

Он тянется к обоим вешалкам и немедленно отбрасывает их в сторону.

— А что насчёт ни одного?

Я краснею, стоя обнажённой перед зеркалом с большим, прекрасным мужчиной, которого я люблю, стоящим позади — и надо мной, и, по сути, вокруг меня, учитывая разницу в размерах.

Что тоже для меня возмутительно сексуально.

Я люблю, что он примерно на полтора фута выше и, без сомнения, на сто сорок фунтов мышц тяжелее меня. Это волнующе и как раз достаточно страшно, когда он берёт меня в свои объятия или в постель — какой он большой.

Насколько всё в нём большое.

В зеркале передо мной наши глаза встречаются и начинают танцевать.

— Ты говоришь, что мне стоит надеть это на ужин? Не знаю. Может, поднимется шум...

Он мрачно хмурится.

— Поднимется шум, когда я начну убивать людей, которые на тебя смотрят.

— О, но это может испортить десерт.

— Тогда, возможно, этот наряд только для меня.

Я ухмыляюсь ему: — Он всегда только для тебя.

— Как насчёт прямо сейчас?

Я вздыхаю, когда он прижимается ко мне, его руки скользят по моей коже, а его толстая эрекция упирается в мою задницу.

— Оливер...

— Да?

Я всхлипываю, когда одна его рука дразняще скользит по моему бедру, опускаясь между ног, так близко, но не касаясь меня там, где я хочу. Где мне нужно.

— Мы... ужин...

— Может подождать, — рычит он, срывая рубашку.

Я всхлипываю, когда он отбрасывает её в сторону и снимает штаны. Мгновенно его толстый член выскакивает, прижимаясь к моей заднице, пульсируя жаром у моей кожи и заставляя меня дрожать, когда он плотно прижимается ко мне.

Его палец дразняще скользит вверх и вниз по внутренней стороне моего бедра, другая рука лениво скользит по моим рёбрам, пока другой палец не замирает у моего соска.