Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 101 – К. Рэдлиф

Как бы ему ни хотелось признавать, Янь Хуа должна быть неплоха во врачевании болезней заклинателей. Иначе как она стала главой долины Идиллии еще и с довольно неплохой репутацией? Да, она твердолоба и совсем не обладает теми качествами, которыми следует обладать хорошему лекарю. Из-за ее твердолобости чуть не погиб Сяо Бо. Простительно не знать, как спасти, но до последнего гнуть свое и не дать даже шанса помочь другому…

Словом, о моральных качествах Янь Хуа Цзэ Сюлань уже давно ничего не хотел думать. Но в ядах, духовной энергии и прочих не совсем типичных для смертного человека практиках она должна знать толк. И если верить ее словам, времени у них предостаточно. Можно не торопиться.

Конечно, Цзэ Сюланю и самому хотелось бы поскорее вернуться на Туманный склон. Там было тихо и спокойно. За время, проведенное в этом месте, Цзэ Сюлань даже в мыслях привык называть его домом. Но с мечом Ци Мин торопиться не получалось.

Он работал исправно. Когда Линь Ян уколол свой палец и размазал каплю крови по зеркальной стали, на клинке вспыхнули кровавые символы, а сам меч взлетел в воздух.

Вот только…

— Ну и упрямец, – ворчал Линь Ян, наблюдая, как клинок лениво плывет по воздуху на высоте не больше трети чжана.

— А ты ожидал, что он полетит как сокол? – Цзэ Сюланя тоже раздражала медлительность их навигатора, но, когда начинал возмущаться великий мечник, это было смешно и совершенно невозможно оставить без внимания. – Видимо, он разделяет твой характер.

— Если бы он был как я, – фыркнул Линь Ян, – мы бы уже давно достигли цели.

Меч не поддавался ни заклинательской ци, что в него вливали, ни даже ускоряющим печатям Цзэ Сюланя, которые он специально для этого разработал. Он двигался с упрямой неторопливостью, словно баран, бредущий по горной тропе.

Из-за медлительности меча было невозможно лететь. Приходилось идти в довольно бодром темпе и с рассвета до заката жариться, как те фазаны на вертеле.

И если заклинательская ци – или что-то еще – защищала Линь Яна и Цзэ Сюланя от ультрафиолетовых лучей, то ученики не могли спрятаться от них никак. За парочку недель таких пеших прогулок они не только выучили половину ботанического справочника с легкой подачи своего учителя, но и покрылись бронзовым загаром. И если Минь Ли и Яо Вэньмин не особо из-за этого расстроились, то Юнь Цзяо была более обеспокоена потерей фарфоровой кожи. Она никогда ничего не говорила по этому поводу, но стала намного сильнее прятаться в походный плащ и подолгу рассматривать свое отражение в узком ученическом мече.

— Завтра у нас по пути в любом случае будет Мэйянь, – заявил Линь Ян, разливая по деревянным мискам горячую лапшу. Цзэ Сюланю не нравилось ходить по полям и горам, но еда у Линь Яна и правда была очень вкусная. Из их скудных запасов нельзя было приготовить ничего особенного, но каждый раз он умудрялся удивить. Неизвестно, что за специи добавлял Линь Ян, но Цзэ Сюлань был покорен.

И хоть под солнцем есть особо никогда не хотелось, с заходом солнца и наступлением темноты аппетит просыпался у всех, а не только у Минь Ли. Словом, несмотря на активные передвижения и маршруты куда больше чем десять тысяч шагов в день, Цзэ Сюлань был уверен, что его ученики, не имеющие столь быстрого метаболизма, как состоявшиеся мастера, поправились. Даже Яо Вэньмин, всегда напоминавший тростинку, теперь выглядел менее тощим. А уж Минь Ли и вовсе расцвел, а его щеки стали еще круглее, чем прежде.