Книга Любовь 50+, страница 73 – Анна Корнова

— Сколько тебе завтра на парикмахера надо? – почти прошептал он.

— Мне подачки не нужны.

— Сейчас пять тысяч переведу, – не обратив внимания на слова жены, Мирон достал телефон.

Марина собралась возразить, но увидела странно потухший взгляд мужа, осеклась и ушла в спальню, демонстративно хлопнув дверью.

В этот момент телефон Мирона зазвонил. Музыка звонка тотчас смолкла, но он успел прочитать на экране «Л.А.» – Любовь Александровна. Странно, она ему никогда не звонила, наверное, случайно нажала на вызов, потому сразу же и сбросила. Боль в висках понемногу стала отпускать. Мирон пошёл в ванную, умылся холодной водой и набрал номер Любы. После разговора с Мариной хотелось услышать нормального человека.

— Извините, Люба, долго не подходил, был ванной.

Минутный разговор, как ни странно, успокоил, вернул равновесие. Мирон не мог себе объяснить, почему голос этой женщины успокаивал. Может быть, это профессиональное: она врач, и её интонации должны быть умиротворяющими, а может быть, дело не в мелодичном голосе… Да какая разница, в чём дело – он только с ней может поделиться своими переживаниями, а она с ним.

— Люб, ты жива? – в голосе Милы слышалась тревога.

— Жива. А в чём дело?

— Пишу, звоню весь вечер – ты не отвечаешь.

— Ну, вот ответила.

— А чего с голосом? Опять страдания начались. Теперь что стряслось?

— Ещё не осознала. Я в любовь верила, а оказывается в розовых очках жизнь провела.

— Ох, какая новая новость, – хмыкнула Людмила. – Я после спектакля только еду, к тебе заверну. Не возражаешь?

— Я не дома. Я в гостинице ночую.

— Не фига себе! Это ты решила Мишке без боя квартиру сдать, а сама по углам скитаться. Тогда давай ко мне приезжай жить. Ну, а адвокат знает, что ты от квартиры отказалась?

— Ничего я не решила. Просто ушла из дома и возвращаться не хочу: энергии не осталось на разговоры с мужем о его бабах.

— О каких бабах? У него новая любовница появилась?

— Нет, старые нашлись.

— Тоже беременные?

— Ну, Мил, и воображение у тебя! Это Мишкины прошлые грехи.

— Он мириться к тебе пришёл и такое рассказал?

— Не рассказал, само случайно вылезло.

— Случайностей не бывает. Если вылезло, значит, время пришло и про это узнать.

— И что я должна с этим знанием делать?

— Сейчас подумаем.

Разговор затянулся надолго. Любе было необходимо выговориться, и всегда немногословная, в тот вечер она не могла остановиться:

— Мне столько сил потребовалось, чтобы принять беременность Махотиной, чтобы уговорить себя, что это трагическая случайность, такой вот загул стареющего мужика, нелепая попытка вернуть молодость, даже порой думала, что могу переломить себя, перетерпеть, забыть, чтобы семью сохранить. Не бывает долгой семейной жизни без ошибок и обид. А теперь иллюзия долгого счастливого брака окончательно рассыпалась, и началась правда.

Утром Любовь Александровна в нарядном шёлковом платье, струящемся из-под белого халата, проводила планёрку. Необходимо было довести до сотрудников распоряжения руководства, выслушать, как прошло ночное дежурство, у кого из больных ухудшилось, у кого улучшилось самочувствие за эту смену. Присутствующие с удивлением наблюдали за заведующей: всегда собранная, внимательная, а в этот раз казалось, что она автоматически вела совещание, не слыша говорящих. Люба действительно не могла сосредоточиться на статистике по количеству пациентов и докладе старшей медсестры о произошедших нарушениях распорядка отделения. Она чувствовала себя неуютно в предназначенном для ресторана платье – белый халат не прикрывал декольте, подол, переливаясь пайетками, развевался при ходьбе и свидетельствовал о несерьёзности заведующей отделением, к тому же резали косточки бюстгальтера с пуш-ап, предназначенного именно для выходного платья. Но неудобная одежда не главное. Память беспрерывно подбрасывала какие-то незначительные, как казалось прежде, детали: как-то неожиданно Михаила вызвали на объект, и он проторчал там больше суток, а вот были странные ночные звонки… Было ли это свидетельством измен или действительно рабочие вопросы?