Книга Любовь 50+, страница 15 – Анна Корнова

— Александр Михайлович, теперь мне потребовались Ваши рекомендации.

— Всем, чем могу. Какая у Вас проблема?

— Развожусь с мужем, – произнесла Люба и только тут осознала, что последние дни живёт не в мороке, а это реальность: она действительно разводится.

— Вы сможете подъехать ко мне сегодня к семи часам? – по-стариковски задребезжал голос Сурнитского.

— Да, смогу.

— Записывайте адрес.

Люба подумала, что Сурнитский – человек старой закалки: не сказал, что скинет адрес, а продиктовал. Ориентируется ли этот старик в современных реалиях? Но выбора большого не было, и вечером Люба отправилась к Александру Михайловичу Сурнитскому.

Маленький старичок, похожий на доброго гнома, ласково смотрел на Любу, но, когда стали обсуждать детали дела, он преобразился – взгляд стал цепким, губы сжались, в голосе пропала мягкость, Любе показалось, что гном даже стал выше ростом.

— Александр Михайлович, а могу я отсудить часть строительной фирмы мужа? Я ведь не принимала участия в этой его деятельности.

— Любовь Александровна, Вы имеете полное право на пятьдесят процентов доли в уставном капитале, то есть половину прибыли. Даже если Вы не участвовали в ведении бизнеса, бизнес, зарегистрированный в браке, считается совместной собственностью.

Сурнитский подробно объяснял, что следует делать, а Люба слушала, но до конца не верила, что ей придётся с Михаилом делить то, что он строил, создавал, что они обсуждали вечерами за семейным столом.

— Итак, подытожим, к моменту, когда Вы начнётся бракоразводный процесс, Вам надо иметь все документы на приобретённую за время совместного проживания недвижимость, желательно подлинники; также надо знать все счета Вашего супруга, чтобы наложить на них арест; ну, и по компании тоже бумаги должны быть представлены. И настоятельно советую не затягивать со сбором документов.

Люба возвращалась от адвоката в глубокой задумчивости: она до мельчайших деталей знала всё о больничной документации, но домашние документы были во введении Михаила, она даже до конца не представляла, какой недвижимостью он владеет. Квартира и дом – это понятно, но вот в прошлом году в Турции нарисовалось жильё. Михаил сначала сказал, что товарища, потом оказалось, что его – такой сюрприз. Интересно, какие сюрпризы у него ещё в запасе. В кабинете мужа стоял сейф с бумагами, но какие именно документы там хранилось, Люба прежде не любопытствовала: понятно, что там рабочие справки, связанные со строительством, но, может быть, и не только они. Надо будет, придя домой, посмотреть; шифра она не знала, но подобрать несложно: муж всегда ставил паролями дни рождения – свой, жены или дочери.

Однако вернувшись домой, Люба даже не подошла к кабинету мужа. Едва переступив порог, она почувствовала тяжесть, какой не бывало у неё никогда прежде. Она бродила по квартире, не находя себе места. Вот в этом кресле вечерами сидел Михаил, а теперь это кресло пустует и всегда будет пустовать, это забытая трубка её мужа, лежит на комоде, напоминая о его совсем недавнем присутствии. Каждая вещь говорила: «Ещё неделю назад ты была не одна. А теперь и всегда будешь одна». Люба не смогла заставить себя поесть – извлеченные из холодильника йогурт и сыр так и остались лежать на кухонном столе. У Любови Александровны, всегда умевшей собраться силами и взять себя в руки, не было сил есть, не было сил думать о каких-то документах, не было сил ни на что. Видимо, запас прочности иссяк. Всю неделю, проплакав ночи напролёт, утром она, стиснув зубы, старалась высушить слёзы, покрасить зареванное лицо и выйти из дома с безмятежной улыбкой, так, чтобы никто не подумал, что она наполовину мертва. Неделю держалась, и вдруг руки опустились.