Книга Любовь 50+, страница 12 – Анна Корнова

— А поезжай ко мне под Кострому. У меня там дом пустует. От деда достался. Хороший тёплый дом, а рябина какая перед ним! Вокруг леса, луга, там и грибы, и рыбалка – полный релакс. Лучшего места для перезагрузки не найти.

— Спасибо, Валер, я подумаю.

— И думать нечего. Адрес я тебе сейчас скину, а ключи завтра привезу. Кстати, меня главврач вчера вызывал. Твоя Махотина к нему на меня жаловаться ходила.

— Да ты что! – Любовь Александровна терпеть не могла конфликтные ситуации в коллективе, тем более с участием вышестоящего руководства. – И к какому знаменателю пришли?

— Я этой козе посоветовал в следующий раз Анатолия Михайловича не отвлекать от дел, а сразу обращаться в Департамент здравоохранения, а ещё лучше в прокуратуру. А вот и это маленькое гаденькое фу идёт, – Костюк кивнул на вход. – Пойду, чтобы себе настроение с утра не портить. Ключи от дома завтра передам.

Люба посмотрела на вошедшую в вестибюль Махотину. Зря Костюк назвал её «маленькое гаденькое фу»: Махотина, конечно, на первый взгляд, серая мышь, но если приглядеться, то довольно мила – миниатюрная блондинка с тонкими чертами лица.

— Маргарита Валентиновна, зайдите ко мне. Нам надо поговорить, – Любовь Александровна строго взглянула на подчинённую.

Махотина покраснела, потупилась и прошептала:

— Да, я понимаю. Надо поговорить.

Любовь Александровна прежде не замечала, чтобы сотрудники пугались одного её взгляда, как глаз медузы Горгоны. Видимо, в последнюю неделю она смотрит на мир так ужасно, что даже весьма наглая Махотина теряет дар речи. И Люба смущённо решила: надо, наверное, как-то помягче разговаривать.

— Маргарита Валентиновна, я понимаю, что Ваше профессиональное самолюбие задето, но всё-таки несогласие Валерия Петровича с поставленным Вами диагнозом не стоило обсуждать с Анатолием Михайловичем. Хотя бы потому, что наш главврач по специальности гинеколог. Принесите мне историю болезни и посмотрим, что там за спорный диагноз. Я сама посмотрю Вашего больного. Если вопрос настолько сложен, то соберем консилиум и вместе с коллегами разберемся.

— Я обратилась к Анатолию Михайловичу не по поводу интерпретации рентгеновского снимка, а в связи с неэтичным поведением доктора Костюка. Считаю, что главврач должен знать о грубом нарушении профессиональной этики во вверенном ему коллективе, – голос Махотиной зазвучал увереннее.

— Ну, всем известно, что Валерий Петрович бывает грубоват, но я уверена, он не хотел Вас обидеть. Просто такая у него манера общения.

— Костюк назвал меня малолеткой-недоучкой, а у меня, между прочим, красный диплом. По-вашему, я должна молчать, хотя он оскорбил меня и как врача, и как женщину! – гневно произнесла Махотина.

Любовь Александровна слушала девушку, которая была уязвлена замечанием Костюка, сделанным (Люба была уверена) в свойственной ему добродушной манере. Махотина считает, что нормально бегать к начальству стучать на коллег, ей так проще проглотить обиду, а вот кому ей, Любе, пожаловаться на мужа? Её унизили посильнее, чем Махотину, – жизнь нанесла оплеуху, да такую, что на ногах не устоять.

Пришло сообщение от Костюка «Костромская обл., Чухломский р-н, д. Луконино (ВНИМАНИЕ! не Лукино и не Лукошино)…». Люба не дочитала сообщение: бред, просто бред – зачем ей какое-то Луконино? Хотя… почему бы и нет? Во всяком случае, там ей ничто не напомнит закат над морем (как они с Михаилом любили эти часы!), чёрное южное небо с бессчётными огромными звездами (сколько раз они с Михаилом придумывали имена далёким созвездиям!), шезлонг на насыпном песчаном пляже (как же ласково руки Михаила массировали её солнцезащитным кремом!). Она не поедет туда, где всё будет напоминать о том, как она была счастлива – нельзя отмотать время назад. Итак, место перезагрузки – Луконино,