Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 57 – Татьяна Карсакова

А почему нельзя? Стоп!

Смотрю на Юльку.

— Денис, пожалуйста, давай обсудим это позже, — блеет в трубку. — Я не готова принять сейчас решение.

Денис что-то грубо втирает ей в ответ. Юлька кусает губы, ковыряется носком кроссовка в земле, но выслушивает.

— Вот ты дурная у меня! — вырывается.

Забираю телефон. Отключаюсь.

— Артём! — кричит Юлька. В глазах слёзы.

— Что ревёшь? — уточняю.

— Потому что… — топает ногой. — Не могу объяснить. Плохо. Кругом неправа опять! Для всех плохая… — тараторит и отводит взгляд.

— Смотри, — рассказываю. — Вот так надо делать, когда не хочешь с кем-то разговаривать, — демонстративно скидываю входящий от Дениса и выключаю звук у Юльки на телефоне. — Ты нормальная. Иди, спрячу, если хочешь.

Смотрит с сомнением.

— Денис решил, что у меня появился другой парень, — Юля всхлипывает, но обниматься не идёт. — А я с ним не рассталась. Взяла паузу. Кольцо ему не вернула. Но уже выставила фотографии с тобой. Ему же не объяснишь сейчас, что это для дела…

— Хочешь с ним помириться? — пытаюсь понять.

— Не знаю, — снова всхлипывает Юлька. — Скорее нет, чем да. Но мне плохо от того, что я теперь выгляжу некрасиво в его глазах. Он решит, что я легкомысленная, гулящая…

Как же тяжело разбираться с этими загонами. Я в них вообще ничего не понимаю!

— Ты не хочешь быть с ним вместе. Но при этом боишься, что он подумает, — констатирую. — Я не вижу логику, Юльчонок.

— Ты не поймёшь, — Юля всхлипывает, и у меня чешутся руки её спрятать, а Денису дать в морду. — Это стыдно. Даже если просто подумает. А он ещё может кому-то рассказать. Представляешь, какой я буду в их глазах…

— Хорошо, — соглашаюсь. — Подумают. И?

— Что и? — Юля наконец поднимает глаза.

— Что дальше-то? — тороплю.

— Будут думать, что я гулящая и легкомысленная, — повторяет Юльчонок, смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Будут думать, — соглашаюсь. — Тебе-то что? Тебе ещё иметь какие-то дела, что ли?

Что такое репутация, я знаю. И знаю, как хреново, когда она плохая.

— Со мной никто не захочет больше дружить, — всхлипывает.

— С тобой и так никто не дружит, — объясняю. — Юльчонок, не тупи.

— До маньяка у меня были друзья! — кричит.

Вот что ты будешь с ней делать?!

— Где они? — развожу руками. — Друзья, вы где? — демонстративно заглядываю под скамейку, чтобы своими действиями показать Юльке абсурд ситуации. — Маньяка, что ли, испугались? Куда попрятались?

— Тёма! — смеётся.

Ладно, успех.

— Ты меня пугаешь, — смешу ещё больше.

— Чем? — распахивает анимешные глаза.

— Своими истериками. Я тупой, не забыла? Стоишь, ревёшь. Что я с тобой должен делать?

— Утешать, — всхлипывает. — Говорить, что все плохие, а я хорошая. И обнимать. Мама всегда так делала.

Ясно. Хорошо, что чёткая инструкция.

— Предлагал же, спрятать, — сгребаю в охапку. — Все плохие. Друзья твои вообще не друзья. Потому что от малейшей угрозы сбежали.

— Тебе бы понравилось, если бы твой друг плакал сутками напролёт и говорил только о маньяке и том, как ему страшно? — всхлипывает мне в плечо.

Маша!!! За что ты так со мной?!!

— Юлька, прекращай реветь, — прошу.

Я хочу, чтобы к ней поставили кого-то другого? Не хочу. Нормально справляемся, я привык.

— Мне бы не понравилось, если бы мой друг плакал сутками напролёт. Потому что мне плохо, когда моему другу плохо, — объясняю. — Но мой друг года полтора страдал и говорил об одном и том же. Не о маньяке, конечно, но лучше бы о маньяке. И я не сбежал. Потому что я друг. Я был с ним. Потому что он мой друг. А твои разбежались. Потому что им с тобой стало неудобно. Это не друзья. Знакомые просто. Успокаивайся.