Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 55 – Татьяна Карсакова

— Ещё раз, — требует Артём и произносит. Показывает, как поставить язык и как вибрировать воздухом, чтобы получилось.

Но зря старается. У нас не получается. Ни с пятого раза, ни с десятого…

— Ред! — кричим хором, и Ева с Максимом смеются.

Тёма буравит тяжёлым взглядом.

— Вы делаете мне очень больно, — произносит практически по слогам.

— Как больно? — тут же пристаёт Милана.

— Ну-ка, покажите ещё раз.

— Ред! — произносим одновременно.

— Ой! — Артём очень реалистично хватается за сердце и кривится.

— Ред! — кричит Ева.

— Ой-ой, — медленно сползает со стула так, что я пугаюсь. — Ой как больно! Ой ранили!

— Ред! — смеётся Мила.

— Мои уши! — Тёма закрывает уши. — Из них кровь сейчас пойдёт.

— Ред! — кричат дети уже хором.

Артём трагически замирает, потом медленно оседает на пол окончательно, высовывает язык, и получается труп почти как показывают в мультиках.

Дети хохочут.

— Тём, — зову тихо, чтобы проверить, что с ним всё в порядке. — Тебе бы в актёрское.

— Там скучно, — вполне живой, но очень равнодушный голос. — Маша тоже предлагала пойти. Зеркалить хорошо получается.

— Ред! — кричат дети.

— Да всё, проехали, — Артём поднимается, как ни в чём не бывало. — Лучше всех получается у Макса. Потому что он мелкий и картавый. Ладно, давайте другие слова поучим.

— А как получилось, что ты такой талантливый? — не могу угомониться.

— Маша говорит, что у меня зона мозга, которая отвечает за эмоции и считывание эмоций, то ли не развита от рождения, то ли просто не работает, потому что не использую. А может, меня в детстве головой приложили, и она повредилась. И за счёт того, что у мозга освободилось много ресурса, работают другие. Но это теория. Может, от природы способный, как Ломоносов. Он, кстати, тоже родом из глухого села, — Артём, как обычно, объясняет максимально подробно, и меня радует эта его привычка.

— Ты родом из глухого села? — снова пристаю.

— Домов пять там осталось сейчас и пятнадцать было, когда я там жил, — отвечает Тёма. — Вокруг сибирский лес. Речка. Глушь. До магазина час по бездорожью. До города — три часа. Там даже школы нет. Да там ничего толком не было. Доживали старики и маргиналы.

— А ты?.. — ужасаюсь.

Артём правильно понимает вопрос.

— За соседкой дети приехали в город забрать. Увидели меня. Пожаловались в опеку, — отвечает спокойно.

— Прости, — тут же сжимаюсь. Наверное, не стоило трогать эту тему.

— Не напрягает, — равнодушный ответ. — Хорошо, что знаешь, с кем связываешься.

Дверь раскрывается, и заходит Тимофей.

— Что делаете? — окидывает нас взглядом.

— Тёма рассказывает, как был маленький, — тут же сдаёт нас Мила.

— На жалость давишь? — хмыкает Тимофей.

Да что ж за тяжёлый человек?! С Артёмом, и то проще договориться!

— Чего жалеть? — Тёма приподнимает бровь. — Я же не умственно отсталый, как ты. Тебе тяжелее.

— Да? — Тим удивляется. — Ну, в отличие от тебя, великого гения, у меня есть жена и дети. А ты… Ну, мы ж все знаем, что о детях ты только мечтаешь.

— Артём! — срываюсь. — Его можно побить?

— Можно и побить, — соглашается Тёма.

— Юль, ну ты чего? — Тимофей удивляется. — Не поняла, да? Мы так играемся. Злата шкодит и вечно кого-нибудь доводит, чтобы было весело. Мы с Артёмом задеваем друг друга. Ну, так принято…

— Можно и побить, — повторяет Артём громче. — Только я, если ударю, калекой оставить могу. Давай делегируем, — откидывает голову и кричит: — Ксюха!!! Тим опять грубит и доводит Юлю до депрессии.